На калитке иногда появлялись детские варежки. Виктор то забирал их, то бережно поправлял на прутьях. Все считали его чудаком, пока новый сосед не спросил, почему на одной из варежек вышито имя его мамы
— В этом дворе не катаются, — сказал Виктор.
Мальчик остановился у калитки. Колесо самоката застряло в щели между плитами, рюкзак сполз на локоть. Его мать Ася несла коробку с посудой и не сразу поняла, что её сын уже нарушил местный закон.
Виктор жил в первом подъезде сорок два года и считал двор личной ответственностью. Он чистил дорожки, смазывал калитку, собирал бумажки. Заодно контролировал, кто шумит, где ставят машины и сколько минут дети могут играть с мячом. В домовом чате его имя появлялось чаще, чем объявления об отключении воды.
Ася с сыном только переехала. Снимала квартиру на третьем этаже, работала по вечерам в кафе. Виктор сообщил хозяйке, что новые жильцы нарушают порядок, хотя в первый день единственным нарушением был самокат, который ещё не успел поехать.
— Мы не будем шуметь, — сказала Ася.
Виктор ответил, что все так говорят. Мальчик посмотрел на мать, потом молча поднял самокат. Его звали Миша, ему было девять, и он уже умел определять, когда взрослому человеку лучше не отвечать.
На калитке висела синяя варежка с белой снежинкой. Миша снял её и протянул Виктору.
— Ваша?
— Детская.
— Но вы на неё всё время смотрите.
Виктор забрал варежку, положил в карман и ушёл. Ася попросила сына больше не разговаривать с соседом. Им было важно сохранить квартиру: другой вариант стоил дороже и находился далеко от школы.
На следующий день Миша нашёл у калитки ещё одну варежку, серую. Он не стал снимать её, только сообщил матери. Ася сказала, что вещи там вывешивают для хозяев. Сын спросил, зачем Виктор тогда забрал синюю. Она не знала. Из окна было видно, как старик остановился возле серой варежки, поправил её на металлическом пруте и долго проверял, не упадёт ли.
Через три дня хозяйка сообщила, что Виктор снова жалуется. Он написал, будто Ася оставляет ребёнка одного по ночам. Миша действительно ждал мать после вечерней смены, но с ним сидела соседка Галя. Виктор об этом не спросил.
Ася спустилась к нему. Он не открыл сразу. За дверью услышала, как он двигает что-то тяжёлое. Потом появился с маленькой коробкой в руках.
— Я не писал про ночи, — сказал он. — Я написал, что мальчик сидит у окна.
Для Аси разница ничего не меняла. Она спросила, почему он не подошёл к ним, прежде чем обсуждать с хозяйкой. Виктор поставил коробку на табурет. Внутри лежали детские варежки, все без пары.
Миша, пришедший за матерью, наклонился и заметил красную варежку. На манжете неровно вышили «Ася».
— Мам, это твоё имя, — сказал он.
Виктор посмотрел на Асю.
— Ты что, дочь Ирины из сорок восьмой?
