В мастерскую принесли чайник, который возвращал один час жизни. Женщина хотела исправить последний разговор с братом. Мастер предупредил: вернуться можно, но прежнюю версию часа получит кто-то другой
— На него уже была гарантия, — сказал Фёдор. — Просто гарантийный срок прошёл до покупки.
Женщина поставила на прилавок красный эмалированный чайник. В мастерской чинили утюги, вентиляторы и то, что люди приносили со словами «раньше работало». Такие вещи попадались редко. Фёдор узнал его по тонкой царапине под носиком.
— Мне нужен один час, — сказала она.
— Тогда садитесь. Сначала расскажите какой.
Её звали Оксана. Вчера она поссорилась с братом, который просил одолжить денег на переезд. Она решила, что он опять всё придумал, и сказала: «Можешь вообще не звонить». После этого брат не отвечал. Оксана уже позвонила знакомым, выяснила, что он уехал к другу, жив и здоров. Но вернуть разговор хотела всё равно.
Чайник купили на блошином рынке. Продавец сообщил правило: налить воду, дождаться свиста, назвать час. Не объяснил последствий. Такие продавцы всегда исчезали раньше, чем появлялась претензия.
Он записал её имя в обычную квитанцию. Такие заказы тоже должны были иметь владельца, дату и понятную просьбу. Оксана спросила, сколько стоит возвращение. Фёдор ответил, что возвращений не продаёт. Женщина попросила дать ей подумать и села у окна, сжимая в руках телефон с последним сообщением брата. Он положил квитанцию отдельно от чеков за обычную технику.
Фёдор снял крышку. Внутри вместо обычного дна темнело стекло, отражавшее другую кухню. Оксана подошла ближе и увидела братову руку на столе. Воспоминание двигалось, хотя они оба стояли неподвижно.
— Есть обмен, — сказал мастер. — Если назвать час, исправленная версия остаётся вам, а прежняя переходит следующему владельцу. Он проживает её со своим близким — тем, перед кем сам виноват. Поэтому чайник передают дальше.
Оксана отступила.
— Вы можете починить иначе?
— Могу закрыть обмен. Тогда назад не попадёте.
Она спросила, пользовался ли он сам. Фёдор ответил, что занимается ремонтом, а не собственной биографией. Но чайник вдруг засвистел, хотя воды в нём не было.
— Не устраивай спектакль. Всё равно вернёшься, — произнёс голос Фёдора. Он сел. Эти слова он сказал дочери, когда она уходила учиться в другой город. Через двенадцать лет они переписывались только по праздникам. Она не вернулась, а он ни разу не признал, что ожидал её поражения.
Оксана не удивилась свисту. Она достала из сумки старую фотографию. На ней была его дочь, Лена, в студенческом общежитии. Оксана стояла рядом.
— Это она отправила меня, — сказала женщина. — Чайник нашла не я. Она просила спросить, будете ли вы чинить чужое, когда своё всё ещё оставили сломанным.
