За стипендию и хорошую рекомендацию от Ксении требовалось одно: не замечать чужую подпись. Почему маленький карандашный росчерк оказался опаснее для кафедры, чем повреждение главной картины?
— Оборот не трогайте, — сказал профессор. — У нас заказ только на лицевую сторону.
Ксения остановилась с отвёрткой в руке. Портрет основателя кафедры привезли в мастерскую после протечки. В углу холста проступило пятно, старый лак потемнел. Подрамник тоже намок, и осмотреть обратную сторону было необходимо хотя бы для понимания состояния работы. Профессор Ланской руководил её дипломом и обещал рекомендовать на музейную стажировку. Ксения училась по гранту, подрабатывала реставрацией рам и не имела привычки спорить с людьми, которые решали её ближайшее будущее.
— Тогда я укажу в акте, что подрамник не осмотрен по просьбе заказчика.
Ланской посмотрел на неё внимательно. Сказал, что не надо бюрократии, он просто боится повреждений. Разрешил снять крепления, но попросил дождаться его возвращения.
После обеда пришёл пожилой мастер Ефим. Он работал в университете сорок лет, устанавливал выставки и знал, какую стену лучше не сверлить. Увидев портрет, потрогал нижний край и сказал:
— Опять его одного показывают.
Ксения спросила, что это значит. Мастер ответил, что прежде на картине было больше людей. В семидесятые он помогал перевозить её из закрытой студии. Тогда на картине сидели трое: профессор и две студентки. Сейчас в раме был один человек за столом. Ксения рассмотрела края. Размер холста соответствовал старому каталогу, следов обрезки не было. Значит, если Ефим не ошибался, фигуры могли оказаться под поздней записью.
Ксения открыла рабочий журнал и внесла слова Ефима как свидетельство, которое ещё предстоит проверить. Попросила назвать год перевозки и место старой студии. Он вспомнил улицу, а дату уточнил по собственному трудовому календарю. Без таких опор рассказ мог остаться красивой легендой. В журнале Ксения оставила отдельную строку для возможных поздних изменений.
Она сфотографировала оборот после разрешённого демонтажа. У нижней планки сохранился кусок рисунка: женская рука и начало фамилии «Ар…». Карандашные линии были перекрыты старым номером фонда. В маленьком кармане между рейкой и холстом нашлась бумажная полоска с перечнем работ для выставки. Автор портрета в университетском каталоге — известный художник Миронов. На полоске рядом с похожим названием стояла Анна Арсеньева. Ксения поискала имя в архивном справочнике. Арсеньева была сотрудницей столовой при университете. В биографической заметке говорилось, что художественного образования она не получала.
Ланской вернулся раньше, чем она успела убрать полоску. Прочитал, положил на стол и попросил не включать находку в отчёт.
— Почему?
— Потому что эту картину я когда-то впервые описывал сам. И знаю, как её действительно написали.
