Он мог уйти с ночной смены и забыть странные звонки. Но в пустом лагере кто-то уже знал имя его сына. Чтобы прекратить разговор, сторожу пришлось вспомнить ребёнка, которого он когда-то не защитил
— Пап, открой третий корпус. Мне холодно.
Антон проверил номер на мобильном. Сын спал дома, жена десять минут назад прислала фотографию его новой пижамы. Из чёрной телефонной трубки шёл знакомый детский голос, только без привычного сопения.
— Где ты?
— После отбоя. Открой.
Связь оборвалась. Антон положил трубку и потянул провод. Тот заканчивался голым концом за столом. Лагерь «Лесной» не работал с начала двухтысячных, телефон оставили как ненужный инвентарь.
Сторожить участок попросил двоюродный брат: новый собственник собирался строить базу отдыха, а пока здесь растаскивали доски и металл. Антон взял смены, потому что его мастерскую закрыли на ремонт. До первого звонка работа казалась простой. Третий корпус снесли после просадки фундамента. Антон знал это лучше других: в детстве он отдыхал здесь три лета. От корпуса остался бетонный прямоугольник за столовой и кусок дорожки, обрывавшийся в траве.
Он включил фонарь, обошёл территорию. Ни людей, ни новых следов. У сторожки на снегу были только его отпечатки. Вернувшись, он позвонил жене и попросил посмотреть на сына. Она ответила раздражённо, но прислала короткое видео. Мальчик спал, прижав к щеке игрушечный грузовик.
Утром брат проверил дверь сторожки и спросил, не заходили ли местные подростки. Антон показал оборванный провод. Брат предположил, что внутри спрятали батарейку или маленький динамик, но раскрывать аппарат не стал: работа ждала в городе. Антон открутил крышку сам. Под ней были старая катушка, пыль и засохшая муха. Никакого нового устройства он не нашёл.
Следующим вечером телефон зазвонил в то же время. Голос стал чужим.
— Ты обещал сказать воспитательнице.
Антон не спросил, кто говорит. Он вспомнил маленького Серёжу в синей олимпийке. На последней смене ребята заперли его в кладовой третьего корпуса. Антон видел, как повернули ключ. Он был старше, мог остановить, но боялся стать следующим объектом насмешек. Утром воспитательница нашла мальчика. Серёжу забрали родители. Потом говорили, что он больше не ездил в лагеря. Никакой трагедии, никакого официального разбирательства. Антон много лет вспоминал это как детскую жестокость, в которой сам будто бы не участвовал.
В кладовой сторожки сохранилась папка со списками смен. Он нашёл нужный год. Фамилии Серёжи там не было. На месте, где она должна стоять по алфавиту, осталась пустая строка. Антон провёл пальцем по бумаге. Внизу страницы темнело пятно, похожее на свежую влагу.
Он сфотографировал список, отправил брату и решил больше не брать трубку. Но в 22.17 зазвонил мобильный. На экране высветился номер сына.
— Ты опять не скажешь? — спросил голос. — Тогда пусть он останется вместо меня.
