Её отец умер, так и не оправдавшись за пропажу школьных денег. Дочь давно смирилась с чужими взглядами. Но зачем теперь директор школы так торопится отправить в шредер коробку с читательскими формулярами?
— Эту коробку можно сразу в шредер, — сказал директор. — Личные данные, всё равно хранить незачем.
Ольга поставила коробку на свободный край стола. Она работала в городском архиве шестой месяц, но уже знала: люди охотнее объясняют, почему бумагу нужно уничтожить, чем почему её когда-то составили.
Школа закрывалась после объединения с соседней. Директор Серов привёз приказы, ведомости и библиотечные формуляры. В конце девяностых библиотека работала также по вечерам для жителей посёлка. На некоторых карточках вместо класса значилось место работы.
Ольга встретила знакомую фамилию. Её отец, завхоз Михаил Кузнецов, брал «Ремонт бытовых электроприборов» 18 ноября 1998 года. Время выдачи было записано ручкой: 18.40. На обороте библиотекарь расписалась, что читатель работал с книгой в помещении до закрытия. В тот вечер из кабинета директора пропали собранные на отопление деньги. Отец имел ключи. Ему предложили вернуть сумму и уйти без скандала. Он уволился, денег не вернул, виновным себя не признал. Дело так и не дошло до суда, но в маленьком посёлке решение давно вынесли. Ольга помнила, как мама перестала ходить в местный магазин.
— У нас библиотека вечером не работала, — сказал Серов, когда она спросила о времени.
— Здесь написано другое.
Он приблизил карточку к глазам и ответил, что часы могли поставить позднее. Тогда он был учителем физики, за библиотеку не отвечал. Ольга уточнила имя библиотекаря. Серов вспомнил Валентину Лазареву и тут же сообщил, что она давно уехала.
На следующий день Ольга нашла ещё три формуляра того же вечера. У всех стояло время. Две фамилии принадлежали людям, которых она не знала. Третья — самому Серову. По карточке он брал книгу, которую библиотека к тому времени уже год как списала. Подпись читателя отличалась от его подписи в свежем акте передачи. Зато записи времени на всех четырёх старых карточках выглядели почти одинаково, будто их вписали одной рукой.
Ольга не стала делать выводы. Она отсканировала карточки, проверила опись и попросила коллегу связаться с бывшей библиотекаршей. Лазарева жила у дочери в районном центре. На звонок ответила сама.
— Помню вашего отца, — сказала она. — Очень тихо говорил. Даже когда было за что кричать.
Ольга спросила про вечер кражи. Лазарева долго не отвечала. В трубке звякнула посуда, затем дочь сказала кому-то не мешать.
— Приезжайте, — произнесла библиотекарша. — Только карточки возьмите все. Вы одну важную вещь в них не заметили.
Через час Ольга сидела у неё на кухне. Лазарева разложила копии, достала очки и ткнула пальцем в подпись Серова.
— В библиотеке его не было. Я расписалась за него сама.
