Портниху обвинили в краже свадебного платья за двести тысяч. Вместо дорогого шёлка она выдала клиентке розовую гору оборок. Можно ли украсть платье, которое ещё вчера висело перед камерой?
— Если бы я собиралась замуж в этом, жениха пришлось бы сначала оглушить, — сказала клиентка и вывалила на стол розовое платье. Оборки накрыли ножницы, журнал заказов и чашку с недопитым чаем. Из-под стола выглянула такса Зина, оценила происходящее и ушла под батарею. Я позавидовала её житейской предусмотрительности.
Меня зовут Лида, я веду бухгалтерию трёх маленьких фирм и совершенно не умею отказывать соседям. Поэтому в субботу вместо рынка оказалась в ателье Инны Павловны. Она позвонила со словами «зайди на минутку», которые в нашем доме означали любую неприятность продолжительностью до вечера.
— Вы привезли платье в среду, — напомнила портниха. — Укоротить на четыре сантиметра. Я укоротила. Вот пакет, который вы оставили.
— У меня было молочное платье! Шёлк! Это даже не мой размер!
Клиентку звали Карина. Она показала фотографию: красивая женщина у зеркала, узкое платье, на запястье красная нитка. На столе лежало нечто, за чем в загсе не разглядели бы невесту.
Инна Павловна принялась листать журнал. Среда, шестнадцать десять, Карина Сомова, заказ сорок семь. Рядом её подпись. Работала в тот день одна, переодеваться клиентка не стала, платье оставила в застёгнутом пакете. Подол портниха подшила вечером.
— И вас ничего не смутило? — спросила я.
— Лида, меня за двадцать семь лет работы смущало многое. Люди имеют право жениться в чём хотят.
Карина потребовала вернуть стоимость платья до понедельника. Потом вышла звонить мужу. Будущему, как я поняла по разговору: «Ты обещал не вмешиваться, я сама».
Камера над кассой показывала вход и вешалку. Мы нашли нужную запись. Карина в дождевике поставила длинный серый пакет у стойки. За ней вошёл мужчина с двумя мешками одежды для химчистки. Он ненадолго заслонил вешалку. Когда отошёл, пакетов на ней было три.
— Это Феликс, из театра, — объяснила Инна Павловна. — Мы им костюмы чиним.
В подкладке розового платья нашёлся кармашек. В нём лежал короткий поводок с карабином. Карина, вернувшись, сказала, что собак не держит. Зина при этом полезла ещё глубже под батарею. Я позвонила Феликсу. Он обещал приехать через час, но через десять минут прислал сообщение: «Ничего с ним не делайте. Хозяйка сама объяснит».
— Какая хозяйка? — спросила я. Он не ответил. Зато в дверь вошла девушка в джинсах, увидела розовые оборки и выдохнула так, словно нашла ребёнка на вокзале.
— Слава богу. Вы его не отдали?
Карина встала между ней и столом.
— Это моё платье. За него мне должны двести тысяч.
Девушка посмотрела на неё, затем на Зину, уже выбравшуюся из укрытия.
— Тогда объясните, почему внутри вышито имя моей мамы.
