Кира приехала забрать из материнского дома старую швейную машинку, но её ключ не подошёл. Дверь открыл незнакомец и сообщил, что купил дом ещё в июне
Ключ вошёл в замок, но не повернулся. Кира попробовала второй, затем надавила плечом на дверь.
Изнутри послышались шаги.
Открыл мужчина в рабочей рубашке, с карандашом за ухом.
— Вам кого?
— Маму. Это её дом.
— Теперь мой.
Он представился Ильёй и показал договор. Дом был продан в июне. В июне мать звонила Кире из «санатория», жаловалась на кашу и говорила, что соседка поливает помидоры.
— Где она?
— В Зеленоградске. Купила квартиру. Просила передать вам машинку и коробку фотографий.
Внутри пахло штукатуркой. Обои в прихожей сняли, шкаф вынесли, но на дверном косяке остались карандашные линии: «Кира, семь лет», «Кира, десять», «Кира после лагеря».
— Это тоже просила не трогать, — сказал Илья. — Я выпилю планку, когда решу дверь менять.
Кира позвонила матери.
— Ты продала дом?
— Да.
— И решила не говорить?
— Я три раза начинала. Ты каждый раз объясняла, почему мне нельзя.
— Потому что это наш дом.
— Нет, Кирочка. Последние пятнадцать лет это был дом, в котором я жила одна.
