Анна пять лет ждала мужа с фронта и наконец получила весточку. В письме было только одно предупреждение: не верь тому, кто называет себя моим братом
Письмо пришло в апреле сорок седьмого, когда Анна уже перестала спрашивать почтальоншу о муже.
На конверте стоял венгерский штемпель и имя Николая Крылова, пропавшего без вести летом сорок четвёртого. Первые строки были написаны его почерком:
«Аня, я жив. Если это письмо дошло, не верь человеку, который называет себя моим братом».
В соседней комнате колол дрова Степан Крылов.
Он появился после войны с документами младшего брата Николая и справкой из госпиталя. Сказал, что был рядом в последнем бою, но не видел гибели. Помог перекрыть крышу, достал корову, устроил Анниного сына в школу. Полдеревни считало, что ей давно пора выйти за него замуж.
Анна спрятала письмо под фартуком.
В нём Николай писал, что тяжело ранен, оказался в лагере для перемещённых лиц и долго не мог подтвердить имя. Дальше почерк менялся. Последняя фраза была выведена ровными буквами: «Спроси Степана, кто похоронен под его именем».
— От кого весточка? — спросил Степан, войдя с охапкой дров.
— Из райцентра. Про налог.
Он посмотрел на её пустые руки, но не стал уточнять.
Анна пошла к сельсовету и попросила документы Степана. Секретарь отказалась, зато вспомнила: в госпитальной справке год рождения не совпадал с семейной записью.
Вечером Анна достала старую фотографию братьев. Николай был выше, Степан — с родимым пятном у левого уха. У человека во дворе никакого пятна не было.
Она поняла, что три года жила рядом не с братом мужа.
Ночью незнакомец сам положил на стол вторую половину письма.
— Почтальонша отдала мне по ошибке, — сказал он. — Я ждал, когда ты спросишь.
— Кто ты?
— Алексей Белов. Служил с ними обоими.
Он признался: настоящий Степан погиб в сорок четвёртом. Николай отдал Алексею документы брата перед разведкой, попросив доставить семье деньги и письмо, если не вернётся. Алексей потерял свои документы и воспользовался чужими, чтобы выбраться из госпиталя.
— Значит, ты украл имя мёртвого?
— Да.
— А Николай?
Алексей посмотрел на конверт.
Анна сверила буквы с фронтовыми треугольниками. Николай всегда выводил «ж» как две скрещённые сабли и ставил точку после подписи. Всё совпадало. Письмо не мог написать сосед или чиновник, а штемпель на конверте был венгерским и месячной давности.
Степан вошёл, увидел лист и сел, не снимая мокрого пальто. Анна не задала вопрос сразу. Она достала семейную фотографию, где братья стояли у сарая, и положила рядом его паспорт. У настоящего Степана был повреждён левый мизинец. У мужчины за столом — все пальцы целы.
— Он не пропал. Его арестовали свои. И показания против него дал я.
