Ночная смена шла по плану, пока под землёй не сработала старая линия связи. Голос назвал номер камеры, замурованной семь лет назад. И этот голос узнала диспетчер
Первый толчок был слабым. На столе звякнула ложка, монитор качнулся и успокоился. Инга посмотрела на схему шахты: все зарядные работы завершили четыре часа назад.
Через десять секунд на пульте загорелся датчик камеры 14-Б. Участок закрыли после обвала семь лет назад, кабель связи там считался мёртвым.
— Центральная, приём, — сказала Инга в общую линию. — Кто находится в четырнадцатой?
Ответа не было. Затем в динамике послышалось частое дыхание и три коротких удара по металлу.
Начальник смены Громов вошёл в диспетчерскую уже в куртке.
— Что пишем?
— Ничего не пишем, пока не проверим. Был толчок на закрытом участке.
— На поверхности гроза.
За окном стояло чистое сентябрьское небо. Инга повернула к нему экран с сейсмограммой.
— Гроза у нас теперь начинается на глубине двести сорок метров?
Громов отключил звук аварийной линии и велел поднять основную бригаду. Не эвакуировать шахту, а закончить смену на час раньше. Такая формулировка сохраняла план и не требовала внешнего расследования.
Инга снова включила динамик. Дыхание исчезло, но датчик фонаря двигался по старому штреку. У каждого шахтёрского светильника был номер. Система показывала 071.
По журналу фонарь 071 списали прошлой зимой.
Кладовщик Костя ответил не сразу. Потом признался: утром Громов забрал списанный комплект и сказал, что нужен для учений.
— Кто с ним спустился?
— Не знаю. Через грузовой ствол провели двоих. Без отметки.
Громов стоял рядом и слышал каждое слово.
— Ты сейчас остановишь рудник из-за болтовни кладовщика?
— Из-за незарегистрированных людей под землёй.
Он наклонился к пульту:
— Поднимешь тревогу — завтра сюда придёт комиссия. Шахту закроют. Триста человек останутся без зарплаты. А там геологи, они знают маршрут.
Инга спросила, почему геологи работают в замурованной камере ночью. Громов ответил, что это не её уровень допуска.
На схеме датчик 071 остановился. Рядом вспыхнул второй — 072. Потом погас.
Инга нажала кнопку общей эвакуации. Сирена ушла по действующим горизонтам. Громов попытался перехватить её руку, но она уже передала спасателям координаты.
— С этой минуты все разговоры записываются, — сказала она.
— Они и так записываются.
— Тогда вам не придётся повторять про грозу.
Спасательный отряд прибыл через восемнадцать минут. Чтобы попасть к 14-Б, требовалось вскрыть бетонную перемычку. Громов утверждал, что за ней метан и любое бурение опасно. Начальник спасателей проверил свежие показания переносного датчика, которые Инга вывела на экран: метана не было. Зато падал кислород.
Перед началом работ аварийная рация ожила.
— Центральная… не бурите по центру… кабель…
Голос был мужским и знакомым. Инга узнала Сергея Лапина, главного инженера, который официально находился в отпуске за тысячу километров от шахты.
Громов побледнел и потянулся к выключателю.
— Не трогайте связь, — предупредила Инга.
Из динамика донёсся второй голос:
— Инга, если слышишь, открой архив седьмого года. Обвал в 14-Б был не аварией.
