Лаборатория готовила сотни улыбок в месяц. Только Ирина знала, что под красивыми коронками скрываются дешёвые детали, а первый пострадавший уже сидит в приёмной
Ирина проверила номер дважды. Имплант 4Н-771 стоял у Громовой, у Сафина и у нового пациента Крылова. Один металлический штифт не мог находиться во рту у трёх человек.
Врач Климов посмотрел на карточки и пожал плечами:
— База дублирует строки. Поставь любой номер из партии.
— Какой именно поставили Крылову?
— Тебе коронку делать, а не расследование.
Крылов ждал в приёмной. У него воспалились ткани вокруг импланта, установленного месяц назад. По документам использовали дорогую швейцарскую систему. На рентгене Ирина увидела другую геометрию резьбы — такую делали дешёвые копии без сертификата.
Она отказалась изготовлять коронку, пока врач не уточнит модель. Климов вызвал заведующую. Та закрыла дверь лаборатории и напомнила, что Ирина одна воспитывает сына, а частная клиника оплачивает ей хорошую страховку.
— Пациенту больно сейчас, — сказала заведующая. — Если задержишь работу, хуже будет ему.
Ирина согласилась снять слепок, но внесла в карту примечание. Через час запись исчезла.
В серверной сказали, что правки внёс администратор по просьбе врача. Ирина распечатала журнал доступа. Там было сорок две замены серийных номеров за полгода.
Вечером Крылов вернулся: из раны выпал крошечный металлический фрагмент. Климов уже ушёл. Ирина упаковала деталь и посоветовала обратиться в дежурную челюстно-лицевую клинику.
На парковке она увидела санитарку с пластиковым контейнером. Та грузила его в машину заведующей. Сквозь прозрачную стенку были видны фирменные упаковки с наклейками пациентов.
— Это куда?
— На утилизацию.
Контейнер для медицинских отходов был чистым, без маркировки. Ирина сфотографировала содержимое. Заведующая выхватила телефон, но снимок уже ушёл Крылову.
Утром в лабораторию не пустили. Пропуск заблокировали, на столе охраны лежал приказ об отстранении за разглашение врачебной тайны. Имена на фото действительно читались.
Крылов позвонил из больницы. Фрагмент оказался частью инструмента, сломанного при установке. Врач не указал осложнение в карте.
— Я подаю заявление, — сказал он. — Но мне нужны документы.
Ирина знала: к вечеру электронные карты перепишут. Она попросила бывшего мужа, программиста этой же клиники, выгрузить резервную копию. Они почти не разговаривали после развода, и он сразу отказался рисковать работой.
Тогда Ирина назвала фамилию Громовой. Это была его мать. Имплант ей ставили бесплатно как родственнице сотрудника.
Через десять минут он прислал один файл. В нём находилась таблица закупок. Клиника покупала сертифицированные импланты поштучно, показывала их пациентам, а устанавливала дешёвые копии. Оригинальные упаковки использовали повторно для документов.
В последней строке стояла фамилия сына Ирины. На следующей неделе ему должны были делать операцию у Климова.
