Лида должна была подготовить портрет к выставке за три недели. Вместо этого она нашла под краской женщину, чьё имя в музее запрещали произносить почти сорок лет
Кисть зацепилась за тонкую трещину возле левого плеча генерала, и вместе с потемневшим лаком сошла полоска серой краски. Под ней оказался ярко-синий прямоугольник.
Лида отложила скальпель. В парадном портрете, написанном в 1989 году, синего не было вообще: коричневый мундир, тяжёлая штора, стол с картой. Она направила лампу сбоку. Сквозь верхний слой проступили вертикальные линии, похожие на оконную раму.
— Только не говори, что там ещё одна картина, — попросил заведующий реставрацией Борис.
— Пока говорю, что художник экономил холст.
Через неделю музей открывал выставку из частной коллекции Аркадия Мельника. Портрет его отца обещали повесить в первом зале. Сам Мельник приезжал каждое утро, спрашивал о сроках и смотрел на Лиду так, словно она ремонтировала его автомобиль.
Рентген сделали после закрытия. На снимке вместо генеральского мундира появилась женщина у распахнутого окна. Она стояла спиной, но голова была повернута к зрителю. Внизу читались две буквы подписи: «Е. С.».
Борис снял очки.
— Завтра скажем Мельнику. Пусть решает, согласен ли на исследование.
— Сначала проверю каталог.
В хранилище Лида нашла альбом художницы Елены Савич. В 1987 году она участвовала в городской выставке с работой «Окно в августе». Репродукции не было. Напротив названия стояло: «Снята владельцем до открытия».
Инвентарный журнал за тот год хранился в металлическом шкафу. Между страницами сорок шестой и сорок восьмой торчал обрывок нитки. Сорок седьмую вырвали аккуратно, вместе с корешком.
Утром Мельник вошёл в лабораторию без стука. Борис начал объяснять про нижний красочный слой, но коллекционер слушал только до фамилии Савич.
— Никаких исследований, — сказал он. — У вас договор на очистку лака.
— Нижняя работа может быть самостоятельной, — ответила Лида. — Нужно установить происхождение.
— Происхождение установлено. Холст купил мой отец.
— У кого?
Мельник посмотрел на рентгеновский снимок и велел завернуть портрет. Дар он отзывал немедленно.
Лида ожидала скандала, но не такой поспешности. Пока Борис звонил директору, она сфотографировала оборот холста. На подрамнике под свежей музейной наклейкой виднелся старый номер. Такой же номер она через час нашла в карточке давно закрытого Дома художника.
Карточка называла прежнего владельца: Елена Савич. В графе «передача» было написано: «По акту комиссии». Номера акта не существовало.
Вечером в лабораторию пришла внучка Мельника, Ася. Она поставила на стол плотный конверт.
— Дед думает, я приехала забрать картину. Не отдавайте её до завтра.
— На каком основании?
Ася достала цветную фотографию. На ней пожилая женщина сидела у того самого синего окна. За её спиной висел незаконченный портрет — без генерала, без мундира и без коричневой шторы.
— Это снято месяц назад, — сказала Ася. — Елена Савич жива. И она попросила меня подарить картину музею.
