За день до закрытия фабрики сторож нашёл в цехе работающий станок. За ним стояла женщина, уволенная двадцать лет назад за аварию, о которой никто больше не говорил
Фабрику должны были закрыть утром. Павел обходил пустой ткацкий цех и услышал, как работает шестой станок.
Электричество отключили ещё днём. Однако челнок двигался, лампа над рамой горела. За станком стояла Зоя Михайловна, бывшая наладчица.
— Вы как вошли?
— Через проходную. Ты спал.
— Я не спал.
— Значит, стареешь внимательнее.
Зою уволили после аварии в девяносто девятом. Тогда погибла восемнадцатилетняя ученица, а комиссия записала, что наладчица сняла защитный кожух. Павел помнил другое: кожухи велел снять директор, потому что станки не выполняли план. Он промолчал. Все промолчали.
Зоя положила на стол старый журнал смен.
— Архив завтра сожгут. Мне нужен акт ремонта за третье ноября.
— Зачем теперь?
— Внучка погибшей выросла. Думает, её бабка сама полезла к станку. Хочу отдать ей правду.
Они спустились в архив. Коробки уже были помечены красной краской. Акт нашёлся, но лист с распоряжением директора вырвали.
На обложке журнала стояла подпись Павла: «Защитные устройства проверены». Он расписался, не заходя в цех. Начальник смены обещал за это место в общежитии.
— Вот почему ты мне тогда в глаза не смотрел, — сказала Зоя.
— Если отдадите журнал, виноватым буду я.
— Ты и был виноватым. Не один, но был.
Снаружи подъехала машина владельца фабрики. Директорский сын, теперь хозяин земли, пришёл проверить подготовку к сносу. Увидев журнал, он предложил Павлу деньги.
— Старые бумаги никому не помогут. А тебе пенсия скоро.
Павел взял конверт. Зоя молча надела пальто.
Когда она дошла до двери, шестой станок снова заработал. На этот раз Павел видел, как хозяин включил рубильник: проверял, осталось ли питание.
Павел служил на фабрике двадцать девять лет. Он знал, где протекает крыша, какой рубильник искрит и в каком шкафу мастера прятали чай от директора. После закрытия всё это знание превращалось в бесполезный склад подробностей.
Он рассчитывал провести последнюю смену спокойно: допить термос, снять со стены медную табличку и утром отдать ключи. Зоя спутала этот порядок одним своим появлением.
— Почему сейчас? — спросил он у архивной двери.
— Потому что завтра здесь будет яма. Люди любят говорить, что поздно. Иногда это означает только, что сегодня последний день.
Павел нашёл нужную коробку и сразу увидел на крышке собственный почерк.
Из-под рамы потянуло горелой проводкой. Огонь пошёл по масляной ветоши, прямо к коробкам с архивом.
