Он ненавидел всех соседей без исключения. Но новая соседка оказалась хуже всех. Она начала с ним здороваться
Николай Петрович был человеком принципов.
Принцип первый — не разговаривать с соседями. Принцип второй — не здороваться с соседями. Принцип третий — делать вид что соседей не существует вообще, как явления природы. Это работало двадцать три года пока в квартиру напротив не въехала она.
Звали её Валентина. Ей было лет шестьдесят пять, она была маленькая, круглая, и улыбалась так широко что Николай Петрович сразу понял — человек ненормальный.
Нормальные люди так не улыбаются незнакомым.
В первый день она сказала — здравствуйте, я ваша новая соседка, меня зовут Валя. Николай Петрович сделал вид что не слышит. Во второй день она сказала — доброе утро, хорошая сегодня погода. Николай Петрович посмотрел в окно — погода была отвратительная — и ничего не ответил.
На третий день она принесла пирог.
Просто позвонила в дверь и протянула пирог. Говорит — я всегда пеку когда переезжаю, это традиция, угощайтесь.
Николай Петрович хотел сказать что не ест чужую еду из принципа.
Но пирог пах так что принципы слегка пошатнулись.
— Что за пирог, — сказал он, имея в виду — зачем вы мне это даёте.
— Яблочный, — сказала она, имея в виду — берите и не выдумывайте.
Он взял. Закрыл дверь. Съел половину стоя на кухне прямо над раковиной, потому что есть за столом одному было как-то особенно одиноко в этот вечер.
Пирог был хорошим. Это его разозлило.
Валентина оказалась человеком без чувства самосохранения.
Она продолжала здороваться несмотря на то что Николай Петрович продолжал не отвечать. Продолжала улыбаться несмотря на то что он смотрел мимо неё с видом человека которому некогда.
Однажды спросила не нужно ли ему чего из магазина — она идёт. Он сказал что не нужно. Она принесла гречку потому что видела что у него кончилась — он выбрасывал пачку когда она проходила мимо.
Он поставил гречку на полку и думал об этом весь вечер.
Потом думал на следующий день.
Потом пошёл и позвонил в её дверь.
— Сколько стоит гречка, — сказал он.
— Не помню, — сказала она.
— Я должен заплатить.
— Глупости.
— Это не глупости это принцип.
Она смотрела на него с таким видом как будто принципы это что-то вроде детской болезни — неприятно но проходит.
— Хотите чаю, — сказала она.
— Нет, — сказал он.
И зашёл.
