В 1976 году звукооператор услышала на старой плёнке женский голос, хотя песня была подписана именем известного композитора. Этот голос она знала со школы
Плёнка оборвалась на слове «возвращайся».
Нина остановила катушку, нашла конец под столом и потянула к свету. На обратной стороне белым карандашом было написано: «М. Воронова, проба».
В эфирной ведомости песня значилась иначе: музыка Аркадия Воронова, слова областного поэта, исполнение вокального ансамбля. Женского имени не было.
Стоял ноябрь 1976 года. До вечерней передачи оставалось два часа. Песня должна была прозвучать первой — Воронов недавно получил республиканскую премию, и редактор обещал ему большое интервью.
Нина поставила найденный кусок на монтажный стол. Сначала послышался шум комнаты, затем женщина взяла две ноты на пианино и тихо запела ту же мелодию. Голос был ниже, чем у солистки ансамбля, и слегка хрипел на верхних нотах.
Нина узнала его.
Майя сидела с ней за одной партой до девятого класса, писала песни для школьных вечеров и всегда просила объявлять только исполнителей. Потом вышла замуж за Аркадия Воронова, который тогда играл на баяне в Доме культуры.
Нина позвонила по домашнему номеру.
— Майя? Это Нина Белова, с радио.
На другом конце помолчали.
— Я узнала.
— У меня ваша пробная запись.
— Уничтожь её.
— Песня ваша?
— В ведомости всё написано.
— Я спрашиваю не ведомость.
Майя ответила после длинной паузы:
— Не лезь. Поставьте ансамбль и забудь мой голос.
Редактор Павел Ильич вошёл в аппаратную с бутербродом и папкой текстов. Нина показала ему маркировку.
— Совпадение фамилий, — сказал он.
— Это жена Воронова.
— Тем более. Семейное авторство.
— Такого понятия нет.
— Зато есть эфир через час сорок.
Он велел склеить плёнку и не устраивать расследование. Воронов был нужен радио: давал концерты, приводил артистов, доставал новую аппаратуру. Жалоба перед эфиром означала скандал без доказательств.
Нина не спорила. Склеила основной рулон, но обрывок с голосом Майи оставила у себя.
За полчаса до передачи приехал Аркадий Воронов. Высокий, в новом пальто, с той уверенной улыбкой, которой обычно улыбаются людям, заранее знающим вопросы.
— Ниночка, всё готово?
— Почти. Кто написал мелодию?
Улыбка не исчезла.
— Я.
— А Майя почему записана на пробе?
Он посмотрел на катушку в её руках.
— Где вы это взяли?
— В вашей коробке.
— Это домашний набросок. Жена напела, чтобы я не забыл.
— Она напела гармонию, вступление и второй голос.
— Мы работаем вместе.
— Почему её имени нет?
Воронов закрыл дверь аппаратной.
— Потому что она сама не хочет. Позвоните и спросите.
— Уже спросила.
— Тогда знаете ответ.
Он протянул руку за обрывком. Нина не отдала.
— Вы присвоили её песню?
— Я сделал из домашней мелодии произведение. Аранжировка, оркестр, запись — это всё я.
— Мелодия чья?
Воронов перестал улыбаться.
— Если вы сейчас сорвёте эфир, Майя первой скажет, что вы врёте.
За стеклом Павел Ильич показал: до начала три минуты.
Нина вставила плёнку в машину. На соседнюю дорожку поставила пробную запись.
— Что вы делаете? — спросил Воронов.
— Даю ей возможность соврать самой.
Красная лампа загорелась. Микрофон в студии включили, и Павел Ильич объявил имя Аркадия Воронова.
Нина нажала не ту кнопку, которую от неё ждали.
В эфир пошёл голос Майи: «Нина, если ты это нашла, пожалуйста, не называй меня автором. Иначе Аркадий больше никогда не даст мне писать».
