Инженер остановила стройку после того, как увидела свою подпись под приёмкой опасных лесов. Документ подписал её отец — прораб с тридцатилетним стажем
Подпись была похожа на подпись Ларисы только издалека.
Вблизи буква «Л» получилась слишком круглой, а последний росчерк ушёл вверх. Отец всегда так подписывал за неё школьные дневники, когда мать работала в ночь.
Теперь его подделка стояла под актом приёмки строительных лесов.
Лариса подняла голову. На шестом этаже рабочие крепили фасадные панели. Новые соединители выглядели тоньше тех, что значились в проекте.
— Всем вниз! — крикнула она.
Отец вышел из вагончика в синей каске.
— Что случилось?
— Ты скажи.
Она показала акт. Виктор Степанович прочитал и сложил лист пополам, словно от этого подпись становилась меньше.
— Я принял партию. Тебя не было.
— Поэтому расписался моим именем?
— Мы бы сутки потеряли.
— Крепления не по спецификации.
— Они выдержат.
— У тебя есть расчёт?
— У меня тридцать два года на стройке.
— А у металла нет уважения к стажу.
Лариса остановила работы и опечатала склад. Через двадцать минут позвонил руководитель проекта Аркадий Михайлович. Спокойно спросил, понимает ли она стоимость простоя.
— Понимаю стоимость падения лесов.
— Не драматизируйте. Поставщик подтвердил соответствие.
— Сертификат на другую модель.
— Ваш отец проверил товар.
— Мой отец подделал подпись.
В вагончике стало тихо. Виктор Степанович отвернулся к окну.
После звонка он сказал:
— Три дня. Дай закончить этот участок, потом заменим.
— Зачем принимать плохую партию, если собирались менять?
— Потому что хорошая застряла на таможне. Если не закроем фасад, заказчик снимет бригаду. Люди два месяца без премии.
— Ты решил рискнуть ими ради их премии?
— Я решил, что держу объект.
Лариса написала служебную записку. Отец сидел напротив и молча крутил её белую запасную каску.
— Меня уволят, — сказал он.
— Возможно.
— И тебя за остановку.
— Возможно.
— Мать будет рада.
Лариса почти улыбнулась. Мать двадцать лет утверждала, что родственникам нельзя работать на одной стройке, потому что дома негде будет ругаться о другом.
В дверь постучали. Бригадир Рустам положил на стол ещё один акт.
— Это нашли у кладовщика. Та же партия, вчерашняя дата.
Под приёмкой стояла настоящая подпись Виктора Степановича.
— Два акта? — спросила Лариса.
Отец взял лист. Его лицо изменилось не от страха — от узнавания.
— Я этого не подписывал.
— Подпись твоя.
— Моя. Но акт был на крепёж для внутренних площадок. Они заменили первую страницу.
Рустам показал скрепку: бумагу действительно перекалывали. На обороте остался отпечаток старого заголовка.
— Кто принёс вам акт? — спросила Лариса.
Отец посмотрел на её белую каску.
— Аркадий Михайлович. И каску тоже он взял утром. Сказал, поедет к заказчику.
Лариса провела пальцем по внутреннему ободу. На пластике лежала свежая серая пыль, хотя её запасная каска хранилась в закрытом шкафу.
— Он был на складе?
— Он сказал, что нет, — ответил Рустам. — Но кладовщик видел человека в белой каске возле контейнера поставщика.
В этот момент руководитель проекта снова позвонил и потребовал немедленно поднять бригаду на леса.
Лариса включила громкую связь.
— Поднимем, — сказала она. — Как только вы объясните, зачем меняли страницы в актах.
