Мать продала сервиз, шкаф и половину книг, не сказав детям. Они решили, что её обманывают, пока сразу не увидели договор на квартиру с четырьмя фамилиями
Первой исчезла супница — белая, с золотой полосой и крышкой в форме капустного листа.
— Мам, где сервиз? — спросила Светлана.
— Продала.
Зоя Михайловна стояла на стремянке и снимала книги с верхней полки. На полу лежали три коробки: «оставить», «отдать», «продать».
— Кому?
— Женщине из Ярославля. Она собирает советский фарфор.
— Это бабушкин сервиз.
— Именно поэтому я сорок лет мыла его руками. Теперь пусть моет женщина из Ярославля.
Светлана позвонила брату. Игорь приехал вечером и обнаружил, что за день исчезли ещё кофейный столик и швейная машинка.
— Тебе деньги нужны? — спросил он.
— Всегда нужны.
— Почему не сказала?
— Потому что мне не нужны ваши деньги.
Мать показала телефон. В приложении объявлений стояло двенадцать активных позиций: книги, посуда, ковёр, торшер, два кресла и дубовый шкаф из кабинета.
— Шкаф не трогай, — сказал Игорь. — Я заберу.
— Куда?
— На дачу.
— У тебя там потолок ниже шкафа.
— Подрежу.
— Тогда пусть лучше заберёт человек, который умеет пользоваться рулеткой.
Светлана отвела брата на кухню. Они говорили шёпотом, хотя Зоя Михайловна слышала хуже только тогда, когда ей было выгодно.
— Это ненормально. Может, она кому-то деньги переводит.
— Или собралась замуж, — предположил Игорь.
— За кого?
— Откуда я знаю? За покупателя шкафа.
Через неделю к дому подъехал грузовой фургон. Двое мужчин вынесли шкаф, ковёр и отцовское кресло. Зоя Михайловна получила перевод, проверила сумму и расписалась в листе доставки.
Светлана приехала как раз вовремя, чтобы увидеть пустое место у окна.
— Кресло зачем продала?
— В нём пружина лопнула.
— Папа в нём сидел.
— А я двадцать лет обходила выступающий угол. Папа теперь живёт в Анапе и сидит в новом кресле. Если соскучилась по старому — позвони ему, он подтвердит, что пружина лопнула ещё до развода.
Светлана расплакалась от злости и тут же рассердилась ещё больше, потому что мать протянула ей бумажную салфетку вместо извинения.
— Что происходит?
Зоя Михайловна спустилась в кабинет и вернулась с папкой.
— Я переезжаю.
— Куда?
— В город.
— Ты и так в городе.
— В другой район. Мы купили квартиру.
— Кто «мы»?
Мать раскрыла договор. В графе покупателей стояли четыре фамилии. Зою Михайловну Светлана знала. Галину Петровну помнила по институту, Аллу Борисовну — по дачному посёлку. Четвёртое имя принадлежало мужчине.
— Кто такой Юрий Семёнович?
— Сосед Галины.
— Вы вчетвером купили квартиру?
— Пятикомнатную.
— Зачем?
Зоя Михайловна вынула план. На нём цветными карандашами были подписаны спальни, общая гостиная и две ванные. Возле кухни стояла таблица дежурств.
— Будем жить вместе, — сказала она. — По одному нам скучно и дорого. А по четвергам будем заказывать уборку.
Светлана посмотрела на четвёртую фамилию.
— И Юрий Семёнович тоже?
— Нет, его поселим на балконе. Конечно, тоже.
