Во время ремонта Елена нашла под подоконником письма, из-за которых её мать не разговаривала с сестрой тридцать два года. Ни одно из них не было прочитано
Первое письмо выпало из стены вместе с куском старой монтажной пены.
Елена решила, что это квитанция. Конверт был тонкий, без марки, с выцветшей надписью: «Марине. Лично». Следом из щели под подоконником показался второй, синий, потом ещё три.
— Дим, не выбрасывай, — крикнула она рабочему.
Квартиру мать отдала ей весной, переехав за город. Елена затеяла ремонт и заказала новые окна. Мать возражала только против замены подоконников.
— Они дубовые, таких сейчас не делают.
Дубовыми подоконники не оказались. Обычная сосна под шестью слоями краски. Зато под одним из них тридцать два года лежали письма от Таисии.
Тётю Таю в семье не вспоминали. Елена знала общую версию: Таисия забрала деньги за бабушкину квартиру и уехала. Марине, старшей сестре, не оставила ничего.
На первом конверте стояла дата: ноябрь 1992 года.
«Марина, я приехала в субботу, но ты не открыла. Соседка сказала, что ты дома. Я не прошу разговаривать со мной долго. Возьми хотя бы документы. Без твоей подписи я ничего не смогу исправить».
Второе письмо было написано через неделю.
«Я оставила деньги у папы. Все, до рубля. Он обещал передать. Если ты не хочешь видеть меня, я приму. Но не говори Лене, когда вырастет, что я вас обокрала».
Елене в 1992 году было четыре года.
Она села на пол среди обломков штукатурки. Рабочий выключил перфоратор и тактично ушёл курить.
В третьем письме Таисия объясняла, что согласилась на обмен бабушкиной квартиры, потому что отец уговорил её: семье нужны были деньги на лечение Елены. Никакого лечения не потребовалось. Елена болела бронхитом, но лежала дома и через две недели вернулась в детский сад.
В четвёртом письме был номер счёта и сумма. В пятом — только адрес в другом городе и фраза: «Я буду ждать ответа до весны».
Елена позвонила матери.
— Мам, ты помнишь синие конверты от тёти Таи?
Мать долго молчала.
— Какие конверты?
— Они были под подоконником.
— Выброси.
— Ты их читала?
— Мне нечего читать от человека, который продал нашу квартиру.
— Она пишет, что деньги отдала деду.
— Конечно. Через тридцать лет можно написать что угодно.
— Письма написаны тогда.
Мать отключилась.
Елена перечитала адрес на последнем конверте. Домашний телефон давно не существовал, но внизу мелко был указан номер бухгалтерии фабрики, где работала Таисия.
Фабрика давно закрылась, но на странице бывших сотрудников кто-то недавно поздравлял Таисию Николаевну с семидесятилетием и оставил номер.
Елена набрала.
Женский голос ответил после первого гудка:
— Да?
— Таисия Николаевна?
— Я слушаю.
— Меня зовут Елена. Я дочь Марины.
На другом конце зашуршало, будто телефон переложили в другую руку.
— Лена с пятого этажа?
— Да.
Таисия не спросила, как они живут, почему звонят и откуда нашли номер.
— Она получила синие письма? — спросила она.
— Получила только сегодня. Я их нашла под подоконником.
Таисия выдохнула.
— Значит, отец всё-таки сделал по-своему.
