В поезде Лариса перепутала чемодан и обнаружила внутри десятки своих портретов, нарисованных человеком, которого не видела тридцать пять лет. Последний рисунок был сделан утром на вокзале
Первым из чужого чемодана выпал портрет Ларисы.
Она подняла лист с пола и несколько секунд рассматривала молодую женщину с толстой косой. Под рисунком стояла дата — июнь 1989 года.
Тогда Ларисе было двадцать.
Чемодан она открыла уже в гостинице. Свой купила неделю назад: небольшой, серый, с красной лентой на ручке. У этого тоже была красная лента, только завязанная на два узла.
Внутри лежали мужские рубашки, коробка карандашей и большая папка.
Лариса раскрыла её.
На первом рисунке она стояла возле институтского общежития. На втором читала в трамвае. На третьем смеялась, запрокинув голову. Были портреты, которых она никогда не видела: Лариса в старом пальто, с чашкой в руках, у окна аудитории.
Автором мог быть только Андрей Ковалёв.
Он учился на архитектурном, рисовал её на полях конспектов и обещал построить дом с огромной кухней. После третьего курса уехал на практику в другой город. Лариса ждала писем до осени, потом узнала, что Андрей перевёлся и больше не вернётся.
Она вышла замуж через четыре года. Брак продержался двадцать семь лет и закончился без громкого скандала: они с мужем просто перестали быть близкими людьми.
Лариса перебирала рисунки.
Портреты шли не по порядку. Большинство относилось к одному лету, но несколько были сделаны позже. На одном она выходила из института с дипломом. На другом стояла у роддома с коляской.
Этого Андрей видеть не мог.
Последний лист был свежим. Лариса сидела на вокзальной скамье в сегодняшнем светлом плаще и поправляла красную ленту на чемодане.
Внизу стояла дата: 21 августа.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Вы, кажется, взяли мой чемодан, — сказал мужчина.
Лариса узнала голос не сразу. Он стал ниже и говорил медленнее.
— Андрей?
На другом конце помолчали.
— Значит, чемодан действительно у тебя.
— Ты нарисовал меня сегодня?
— На вокзале было скучно.
— Почему не подошёл?
— Не был уверен, что ты захочешь меня видеть.
Лариса села на край кровати.
— Ты тридцать пять лет хранил мои портреты и не был уверен?
— Не все тридцать пять. Несколько лет они лежали у твоей матери.
— При чём здесь мама?
— Она вернула мне папку вместе с письмом.
Мать умерла шесть лет назад. После неё остались шкаф с аккуратно сложенным бельём, сервиз и привычка не обсуждать то, что могло испортить дочери жизнь.
— Каким письмом?
— Тем, которое ты мне написала после моего отъезда.
Лариса никогда ему не писала.
— Где ты сейчас?
— В соседней гостинице. У тебя мой костюм, а завтра утром я должен быть на свадьбе сына.
Они договорились встретиться в кафе между гостиницами.
Андрей пришёл в её свитере. Тот оказался ему мал, рукава заканчивались выше запястий. Лариса невольно рассмеялась.
— Другого не нашёл, — сказал он. — В твоём чемодане в основном платья.
Она поставила рядом его багаж.
— Сначала письмо.
Андрей достал из внутреннего кармана старый конверт. Бумага истончилась на сгибах. На лицевой стороне стоял адрес его общежития и почерк матери Ларисы.
Внутри был один лист.
«Не пиши мне больше. Я выхожу замуж и не хочу объясняться. То, что было между нами, оказалось ошибкой».
Подпись выглядела почти как Ларисина.
Почти.
— Это написала мама, — сказала она.
Андрей кивнул.
— Я узнал об этом через двадцать лет. Она сама мне позвонила.
