За час до важного тендера Марину обвинили в утечке документов. Сиреневая папка нашлась в копировальной комнате, но на её обложке стояла подпись сына директора
Сиреневая папка лежала на столе Марины, хотя вечером она заперла её в металлический шкаф.
Внутри была смета по тендеру: цены, поставщики, предельная скидка. Через час компания должна была подать предложение, но конкурент уже прислал цену на двести тысяч ниже.
— Доступ был у троих, — сказал директор Глеб Аркадьевич. — У меня, у начальника закупок и у вас.
Начальником закупок был его сын Кирилл. Он сидел у окна и не поднимал глаз от телефона.
Марина проверила замок шкафа. Царапин не было.
— Папку кто принёс?
— Уборщица нашла в копировальной, — ответил Кирилл. — На ней ваши пометки.
Пометки действительно были её: проценты, стрелки, короткое «не брать». Но на внутренней стороне обложки кто-то поставил буквы «К. Г.».
— Это ваши инициалы, — сказала Марина.
Кирилл пожал плечами.
— Папки общие.
Служба безопасности показала запись. В 20:47 Марина выходила из копировальной с пачкой листов. В 20:51 туда заходил Кирилл. В 21:03 камера в коридоре отключилась на четыре минуты. Утром папку нашли возле принтера.
— Я печатала договоры, — сказала Марина.
— Какие?
Она назвала проект. Файл сохранился в очереди печати, но это доказывало только, что она действительно пользовалась принтером.
Глеб Аркадьевич предложил написать заявление по собственному.
— Мы не станем заявлять об утечке. Без скандала, без испорченной трудовой.
— Как великодушно.
— Марина, не усложняйте.
Она проработала здесь девять лет. Пережила переезд, две налоговые проверки и время, когда зарплату выдавали частями. Теперь ей предлагали уйти до обеда, потому что папка оказалась не там.
Марина вернулась к своему столу, достала коробку и начала складывать вещи. Кружку, зарядку, запасные туфли. Фикус оставила: он принадлежал офису больше, чем любой из них.
Уборщица Зоя остановилась у двери.
— Вы чего?
— Меня больше нет.
— А лист этот куда?
Она протянула смятую страницу. Это была тестовая печать с цветными полосами и временем — 20:58. Такие листы принтер автоматически выдавал после замены картриджа.
— Откуда?
— В корзине нашла. Кирилл вчера картридж менял. Ругался ещё, что сиреневый цвет полосит.
Марина посмотрела на часы в углу листа, затем на кадр с камеры. В 20:58 по записи копировальная была пустой, а Кирилл уже сидел в кабинете.
Она попросила охранника показать прямую трансляцию. Часы на экране показывали 11:26. На телефоне было 11:15.
Камера спешила на одиннадцать минут.
Значит, в копировальную Кирилл вошёл не в 20:51, а в 20:40 — до того, как Марина закончила работу с документами. А отключилась камера в 20:52, когда она уже вышла из офиса.
— Кто менял время в системе? — спросила она охранника.
— Кирилл Глебович попросил вчера. Сказал, отстаёт.
Марина вернулась в кабинет директора с коробкой в руках.
— Заявление я не напишу. Но могу помочь составить другое.
Она положила тестовый лист поверх сиреневой папки.
Кирилл увидел время и наконец убрал телефон.
— Пап, — сказал он, — это не то, что ты думаешь.
— Хорошо, — ответила Марина. — Тогда расскажите, что именно он должен подумать.
