В 1912 году дочь разорившегося купца согласилась на брак, чтобы спасти семейную мастерскую. В день помолвки жених попросил её уничтожить старую фотографию и она узнала на ней собственного отца
— Этот негатив нужно уничтожить сегодня, — сказал Аркадий Ланской.
Он положил на прилавок свёрток и не снял перчаток, хотя в мастерской было тепло.
Софья развернула плотную бумагу. Между листами лежала стеклянная пластинка. На просвет проступали три мужские фигуры возле товарного вагона.
— Если его нужно уничтожить, зачем вы принесли его фотографу?
— Потому что хочу знать, сколько копий мог сделать ваш отец.
— Отец умер.
— Именно поэтому спрашиваю вас.
До помолвки оставалось четыре дня. Ланской должен был стать её мужем в октябре, хотя ещё весной они едва здоровались на благотворительных вечерах.
После смерти отца Софья получила фотомастерскую, два неоплаченных векселя и долг за оборудование. Ланской предложил погасить всё при одном условии: она выйдет за него замуж.
Он не говорил о любви. Софья была благодарна хотя бы за это.
— Отец не печатал заказов тайком, — сказала она.
— Этот снимок сделан им.
На краю пластины отец всегда процарапывал номер. Здесь стояло: 417.
Софья достала журнал заказов. Страницы за нужный год были испачканы водой, но запись сохранилась: «№417. Станция Вересово. Техническая съёмка. Три пластины».
Имени заказчика не было.
— Две другие где? — спросил Ланской.
— Не знаю.
Он взял пластинку, но Софья удержала край.
— Что на ней?
— Вагоны.
— Вы не из-за вагонов предлагаете мне деньги и брак.
Ланской посмотрел на неё внимательнее.
— Я предложил брак до того, как нашёл негатив.
— Где нашли?
— В бумагах брата.
Старший брат Ланского погиб во время пожара на товарной станции пять лет назад. Вместе с ним погибли сторож и артельщик. После пожара пропала касса, в которой находилась плата железнодорожным рабочим.
Виновным признали сторожа — отца Софьиной помощницы Вари. Говорили, он украл деньги, поджёг склад и не успел выбраться.
Софья поднесла пластинку ближе к лампе.
Слева стоял молодой Аркадий. Рядом — его брат. Третьим был отец Вари.
На обороте бумажной обёртки карандашом была написана дата.
Снимок сделали через год после пожара.
— Ваш брат был жив, — сказала Софья.
— Тише.
— И сторож тоже.
— Я сказал: тише.
За перегородкой Варя промывала отпечатки. Вода плескалась в кювете, но могла ли девушка слышать разговор, Софья не знала.
— Отец знал?
— Вероятно.
— Поэтому вы хотите уничтожить снимок?
— Поэтому хочу найти остальные.
Ланской отпустил пластинку.
— Мой брат умер два года назад уже по-настоящему. Перед смертью признался, что пожар устроили для сокрытия кражи. Он и ваш сторож уехали под чужими именами.
— А вы?
— Я приехал на станцию после пожара.
— На фотографии вы стоите рядом с ними.
— Потому что нашёл их год спустя.
— И никому не сказали.
Ланской снял перчатки. На правой ладони у него тянулся старый ожог.
— Если бы сказал, отец лишил бы наследства не только брата, но и меня. Я согласился молчать.
Из-за перегородки донёсся звон разбитого стекла.
Софья бросилась туда. Варя стояла возле стола, а у её ног лежала кювета.
— Я всё слышала, — сказала она.
Ланской закрыл дверь мастерской.
— Тогда вам обеим нужно узнать остальное.
Он достал из внутреннего кармана письмо.
— Сторож не был участником кражи. Его заставили исчезнуть. А человек, который это сделал, завтра придёт на нашу помолвку.
