Новая директор школы обнаружила: повар каждый день готовит один лишний обед и прячет его до конца перемены. Камера показала, кто забирает еду через запасную дверь
Лишний обед обнаружился в среду, между сметаной и куриными котлетами.
Ирина Алексеевна работала директором школы всего полтора месяца и ещё верила, что любой беспорядок можно исправить таблицей. Завхоз показал ведомость: по числу детей должно было уходить сто восемьдесят четыре порции, кухня ежедневно выдавала сто восемьдесят пять.
— Одна котлета, — сказала Ирина. — Мы из-за одной котлеты собрались?
— За месяц это уже двадцать две, — ответил завхоз. — Плюс гарнир, суп, хлеб.
Повар Тамара Петровна стояла у окна раздачи, сложив руки на белом фартуке.
— Я готовлю, — сказала она. — С меня и спрашивайте.
— Для кого лишняя порция?
— Для человека.
— Это школа. Здесь все люди.
— Не всегда заметно.
Завхоз кашлянул. С Тамарой Петровной старались не спорить: она работала в школе дольше, чем половина учителей, и считала меню документом рекомендательным, если дети возвращали пустые тарелки.
Ирина предложила простой выход: с завтрашнего дня готовить строго по ведомости. Повар кивнула так легко, что стало ясно — выполнять не собирается.
В четверг порций снова было сто восемьдесят пять.
Ирина подняла запись с камеры в коридоре. После второй перемены Тамара Петровна ставила контейнер в серый пакет и оставляла возле запасной двери. Через семь минут пакет забирал мальчик в чёрной толстовке. Лица под капюшоном не было видно, но походка показалась знакомой.
В пятницу директор пришла на кухню до звонка.
— Пакет сегодня понесу я.
— Не понесёте, — сказала Тамара Петровна.
— Тогда объясните.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что обещала.
Ирина сняла крышку с контейнера. Суп, гречка, котлета, яблоко. Не объедки и не то, что осталось после раздачи.
— Вы понимаете, что это нарушение?
— Понимаю.
— И всё равно продолжаете?
— Да.
Тамара Петровна положила в пакет хлеб и завязала ручки.
Ирина могла вызвать охранника, составить акт и закончить разговор. Вместо этого взяла пакет первой.
Мальчик не пришёл к запасной двери. Видимо, увидел её через стекло. Ирина подождала, вышла во двор и заметила чёрную толстовку возле старого корпуса, где раньше были мастерские. Дверь туда официально закрыли после протечки крыши.
Она обошла здание. Одно окно оказалось приоткрыто. Изнутри доносились голоса.
— Дробь сокращается, если числитель и знаменатель делятся на одно число, — говорил кто-то.
— Я знаю.
— Если бы знал, не написал бы три шестых как три целых.
Ирина заглянула в кабинет труда.
За старым верстаком сидели трое семиклассников. Перед ними, у доски, стоял девятиклассник Денис Корнеев — тот самый, которого она месяц назад отчислила после драки.
Увидев директора, младшие схватили тетради. Денис не побежал. Только снял капюшон.
— Обед принесли? — спросил он.
Ирина поставила пакет на верстак.
— Ты зачем приходишь в школу?
— Есть.
— А уроки математики здесь при чём?
— За еду надо рассчитываться.
Из соседней кладовой вышла Тамара Петровна. Значит, она всё это время шла следом.
— Он не за еду занимается, — сказала она. — Он из-за Кости приходит.
Костя, самый маленький из троих, уронил карандаш.
Ирина узнала и его. Именно из-за Кости произошла драка, после которой Дениса отчислили.
— Рассказывайте, — сказала она.
Денис посмотрел на Костю, и тот вдруг произнёс:
— Только не выгоняйте его второй раз. Первый раз вы не того выгнали.
