Один неверный замер мог стоить аэропорту лицензии, а одному пассажиру — свободы. Яна знала лишь одно: цифры на экране подменили, и взлетать сейчас нельзя
К двум часам ночи снег перестал падать сверху и пошёл вдоль земли. Он бил в лобовое стекло снегоуборщика, будто аэродром мчался навстречу Яне, а не она ползла по рулёжной дорожке со скоростью двенадцать километров в час. В рации трещал голос сменного начальника Корнеева:
— «Щётка-три», закончи северный карман и освободи магистральную.
Яна посмотрела на планшет. Северный карман был закрыт до шести утра. На схеме ни одного вылета. За огнями полосы темнело поле, а ближе, у старого ангара, горели два белых посадочных фонаря.
— Здесь борт с запущенными двигателями, — сказала она. — Позывного не вижу.
Пауза получилась длиннее обычной.
— Техническая перегонка. Не твоя забота.
Она включила проблесковые маячки и подъехала ближе. Небольшой двухмоторный самолёт стоял носом к рулёжной дорожке. Снег облепил номер. У трапа спорили двое: начальник службы безопасности аэропорта и пилот в расстёгнутой куртке. Потом трап убрали, дверь захлопнулась.
Перед сменой Яна дважды измеряла коэффициент сцепления. Первый замер дал двадцать восемь сотых — ниже допуска. Через семь минут в общей системе появилось сорок две сотых и подпись Корнеева. Яна не спрашивала, как сухой прибор мог улучшить лёд за семь минут метели. Она сделала снимок экрана на телефон.
— «Щётка-три», с полосы немедленно, — повторил Корнеев. Теперь без треска, почти шёпотом. — Это согласованный вылет.
— С кем?
— Яна, не устраивай спектакль. Тебе кредит закрывать.
Он знал, куда давить. Ещё он знал, что три года назад Яна уже остановила вылет из-за птиц и потом полгода ходила по комиссиям. Тогда её оставили на работе, но слово «конфликтная» поселилось в личном деле.
Самолёт тронулся. Яна опустила отвал и вывела тяжёлую машину к стоп-линии. До носа самолёта оставалось метров сто. Пилот мигнул рулёжными фарами — один раз, потом ещё два. Не стандартный сигнал, просто нетерпение. Или просьба.
— Последний приказ, — сказал Корнеев. — Убери машину.
Яна нажала передачу и поставила снегоуборщик поперёк дорожки.
В этот момент в боковом окне самолёта показалась ладонь. Человек внутри ударил по стеклу, и свет из салона выхватил на секунду его лицо. Яна узнала пассажира: два дня весь город видел его на записи с перекрёстка — сына владельца аэропорта, который после смертельного наезда исчез до первого допроса.
Рация ожила сразу тремя голосами. Корнеев ругался. Диспетчер требовал подтвердить отказ двигателя. Служба безопасности спрашивала, кто перекрыл рулёжку.
Яна выключила рацию и набрала аварийный номер транспортной прокуратуры. Ответили не сразу.
Пока шли гудки, пилот снова мигнул фарами. На этот раз: коротко, коротко, длинно.
