Почему незнакомец каждый четверг занимал её столик и заказывал два чая, хотя приходил один? Однажды Галина решила пересесть и он впервые её остановил
Галина обедала за столиком у батареи двенадцать лет. Не потому, что любила это место: зимой от чугуна жарило колени, а летом из окна тянуло запахом больничной прачечной. Просто отсюда была видна вся столовая, и технолог могла заметить, если кассир пробивала не ту цену или повар снимал котлеты раньше времени.
В октябре столик занял незнакомец.
Он приходил по четвергам в половине второго, ставил на поднос два стакана чая и садился один. Ему было около шестидесяти, серебристые волосы он зачёсывал назад, на лацкане пальто всегда оставалась нитка, будто дома жил линяющий кот. Второй чай остывал нетронутым.
Первый раз Галина пересела. Второй — попросила убрать стакан и заняла свободный стул. На третий четверг мужчина положил на батарею газету, а сверху — половину лимона в салфетке.
— Здесь нельзя хранить продукты, — сказала она.
— Уже понял. Вы здесь главная.
— Я технолог.
— Тем более страшно.
Он представился Львом Борисовичем, переводчиком. В больнице лежал его старший брат. Почему чай заказывал на двоих, не объяснил. Галина не спрашивала: после недавнего развода ей надоели мужчины, которые превращали любой вопрос в приглашение заняться их жизнью.
Лев Борисович разговаривал мало. Иногда переводил надписи на пакетиках сахара на языки, которых Галина не знала, и записывал их в блокнот. Иногда читал газету. По четвергам он стал оставлять половину лимона ей, потому что однажды заметил, как она морщится от столовского чая.
В конце ноября Галина получила уведомление из банка: просрочка по кредиту составляла сто восемьдесят тысяч. Кредит был оформлен на неё ещё в браке, деньги взял бывший муж, а после развода платить перестал. Галина никому не сказала. Она брала дополнительные смены, продала серьги матери и стала приносить обед из дома.
В следующий четверг Лев Борисович подвинул к ней второй стакан.
— Сегодня бесплатно. Кассир ошиблась.
— Кассир у меня не ошибается.
— Тогда я ошибся.
Она хотела улыбнуться, но увидела в его газете объявление: «Требуется технолог пищевого производства. Заработная плата от 95 000». Название компании было обведено ручкой, рядом стояло её имя.
— Вы копались в моих делах?
Лев Борисович снял очки.
— Я услышал, как вы говорили бухгалтеру про подработку.
— И решили найти мне новую жизнь?
— Только вакансию.
— А резюме за меня тоже отправите? Может, кредит погасите?
Он сложил газету и не стал оправдываться. Это разозлило Галину сильнее.
— Мне не нужна ваша жалость.
— Хорошо.
— И лимоны ваши не нужны.
— Хорошо.
На следующий четверг столик пустовал. Не было ни газеты, ни второго чая, ни раздражающей нитки на пальто. Галина обедала одна и убеждала себя, что именно этого хотела.
Через две недели санитарка принесла ей блокнот.
— Мужчина просил передать. Тот, седой. Его брат ночью умер.
На первой странице было написано: «Галине. Простите за непрошеную помощь». Дальше шли столбцы иностранных слов. На последней странице лежала визитка пищевого комбината и записка: «Вакансия не для вас. Для меня. Нужен переводчик на запуск линии. Я отказался, потому что оставлял брата одного. Теперь могу принять. Если вам всё ещё нужна подработка, им требуется человек на аудит столовой. Решать вам».
Галина перевернула визитку. На обороте стоял номер Льва Борисовича и одна короткая приписка: «Второй чай был для брата. Он уже не мог спускаться».
