В рюкзаке лежали мокрые варежки, ингалятор и записка, написанная взрослой рукой. Лариса прочитала одну строчку и впервые закрыла кассу раньше времени
На автовокзале оставалось семь человек: две уборщицы, охранник, Лариса в диспетчерской и трое пассажиров, которые уже третий час ждали автобус на Белогорск. Дождь заливал стеклянные двери так плотно, что стоянка за ними казалась дном тёмного аквариума.
В половине первого Лариса пошла проверить зал. Под третьим рядом кресел стоял детский рюкзак — розовый, с оторванной лямкой и брелоком в виде лисы. Она подняла его и сразу почувствовала резкий аптечный запах. Внутри лежали ингалятор, сложенная в пакет сухая кофта, два яблока и записка: «Если начнёт задыхаться — два нажатия. Не пугать. Маму не вызывать».
— Семёныч, у нас ребёнок потерялся, — сказала она охраннику.
Тот не успел ответить. Двери разъехались, и в зал вбежал мужчина лет сорока. Мокрая куртка липла к плечам, на щеке темнела свежая царапина.
— Рюкзак здесь? Розовый?
Лариса прижала находку к себе.
— Чей?
— Дочки.
— Как зовут дочку?
Мужчина посмотрел на рюкзак, потом на камеры под потолком.
— Отдайте, пожалуйста. У неё приступы.
— Имя скажите.
— Не могу.
Семёныч уже закрывал входную дверь на ключ. Мужчина заметил это и отступил на шаг.
— Полицию не вызывайте. Я сейчас заберу и уйду.
После этих слов Лариса нажала тревожную кнопку. Она двадцать лет работала с людьми и знала: честный человек не боится назвать имя собственного ребёнка. Мужчина заметил движение её руки, но не бросился ни к двери, ни к рюкзаку. Сел на край кресла и обхватил ладонями голову.
— Где девочка? — спросила Лариса.
— В автобусе.
— В каком?
— Который ушёл в двенадцать десять на Мостовое.
— Автобус ушёл пустой в парк. Рейс отменили.
Он поднял лицо. Под глазами у него были серые провалы.
— Значит, водитель соврал.
Через семь минут приехал наряд. Мужчина назвался Павлом Котовым, документов при нём не оказалось. На вопрос о девочке повторил, что она его дочь, а имя назвать отказался. Старший наряда, молодой лейтенант с мокрыми ресницами, попросил открыть рюкзак. Лариса выложила вещи на стойку. На дне обнаружился конверт с пятью тысячами рублей и детский рисунок: трое людей держались за руки, но лицо мужчины было густо закрашено чёрным карандашом.
— Хорошая семейная картинка, — сказал лейтенант.
Павел побелел.
— Это не я.
— А кто?
Он долго тёр ладонью царапину на щеке.
— Её отчим.
Лариса почувствовала, как в ней укрепляется прежняя догадка. Мужчина путался, избегал простых ответов, просил не звонить матери. Обычная грязная история, только ребёнок где-то один, без лекарства.
Семёныч привёл техника, и они подняли запись с камер. В 23:48 в зал вошла девочка лет девяти в жёлтой шапке. Рядом шла женщина, державшая её за локоть слишком крепко. У кассы к ним подошёл Павел. Женщина ударила его по лицу, девочка уронила рюкзак, а затем все трое исчезли за дверями платформы.
— Увеличьте, — попросил Павел. — Там, справа.
Техник приблизил изображение. На краю кадра стоял ещё один мужчина. Он не вмешивался, только снимал происходящее на телефон.
Павел ткнул пальцем в экран.
— Вот её отчим. А теперь посмотрите, в какой автобус он сел.
Лариса наклонилась к монитору. Мужчина с телефоном не пошёл за женщиной и девочкой. Он поднялся в автобус на Мостовое один, а через минуту водитель закрыл двери.
Павел повернулся к лейтенанту.
— Если он уехал, у нас есть минут двадцать. Потом её мать поймёт, что осталась без присмотра, и снова заберёт ребёнка туда, откуда я её сегодня вытащил.
