На полях старого романа кто-то отметил шесть слов. Сложенные вместе, они давали адрес и имя человека, которого весь город считал погибшим героем войны
В январе сорок седьмого в библиотеке топили плохо. Надежда Петровна работала в пальто, выдавала по одной книге в руки и каждый вечер пересчитывала дрова в подсобке.
Роман Тургенева вернул незнакомый мальчик.
— Бабушка велела, — сказал он и убежал, не дождавшись отметки.
Формуляр был на имя Анны Рябовой, ткачихи с фабрики. Книгу она взяла ещё в августе сорок первого. За шесть лет долг превратился бы в целое состояние, но Надежда Петровна такие штрафы не записывала. Половина читателей не вернулась с фронта, другая половина меняла хлеб на керосин.
Из книги выпал тонкий лист, исписанный фиолетовыми чернилами.
«Люба, я жив. Домой не могу. Если узнают, что я был в плену и подписал бумаги, заберут снова. Скажи матери, что могила под Кёнигсбергом пусть останется. Ваня».
Любу звали младшую сестру Надежды Петровны. А Иваном — её жениха, погибшего весной сорок пятого. Похоронка лежала у матери за иконой, рядом с единственной его фотографией.
Надежда перечитала письмо, поднесла к лампе. Даты не было. Внизу стоял адрес: улица Заводская, барак 8, комната 3.
До Заводской она дошла в темноте. Барак стоял у кирпичного завода, окна были заклеены бумагой. В третьей комнате жила Анна Рябова с внуком — тем самым мальчиком.
— Книгу вернули? — спросила Анна и сразу посмотрела на Надеждину сумку.
— Вернули. Письмо тоже.
Старуха закрыла дверь на крючок.
— Я его не читала.
— Откуда оно у вас?
— Мужчина оставил осенью. Сказал, придёт за книгой. Не пришёл.
— Как выглядел?
— Худой, хромает. На правой руке двух пальцев нет.
У Ивана не было двух пальцев на правой руке — лишился ещё до войны на лесопилке. Люба смеялась, что обручальное кольцо ему придётся носить на левой.
— Куда он ушёл?
Анна ответила не сразу:
— На кирпичный устроился под фамилией Нестеров. Но месяц назад его искали из комендатуры. С тех пор не видела.
Надежда вернулась домой после полуночи. Люба сидела у печки и штопала чулок. За войну она стала молчаливее, волосы коротко остригла после тифа. На Ивана ждала до похоронки, потом сняла кольцо и вышла замуж за фронтовика Михаила. В соседней комнате спал их годовалый сын.
— Ты знала? — спросила Надежда и положила письмо перед сестрой.
Люба прочла первую строку. Иголка выпала из её пальцев.
— Где взяла?
— В книге. Он был здесь осенью.
Люба прижала письмо к губам, но не заплакала.
— Мише не говори.
— Сначала реши, что скажешь Ване.
— Ничего. Если он хотел меня увидеть, нашёл бы.
Из комнаты вышел Михаил. Он стоял босой, в нижней рубахе, придерживая повреждённую руку. На фронте ему перебило локоть, и по ночам рука ныла.
— Кого она должна увидеть? — спросил он.
Люба накрыла письмо ладонью.
Михаил подошёл к столу, поднял лист и прочёл. Закончив, аккуратно сложил его по старым сгибам.
— Я знаю, где он, — сказал он.
