Муж уверял, что ночные голоса ей мерещатся после аварии. Тогда Соня поставила телефон на запись и услышала свой разговор о ребёнке, которого у неё никогда не было
Первую ночь в новой квартире Соня почти не спала. За стеной женщина говорила с ребёнком — тихо, терпеливо, повторяя одну и ту же фразу:
— Не открывай шкаф, Лёва. Что бы ни услышал, не открывай.
Утром Соня спросила мужа, кто живёт в сорок седьмой.
— Никто, — ответил Артём. — Хозяин за границей. Ремонтники иногда приходят.
— С ребёнком?
Он поставил перед ней кружку и коснулся губами виска.
— Тебе снова снилось.
После аварии Артём часто говорил «снова». Соня не помнила саму аварию и несколько месяцев до неё. Врачи предупреждали: память может возвращаться обрывками, а может дорисовывать то, чего не было. Артём записывал для неё важные вещи в зелёный блокнот: лекарства, номера телефонов, пароль от домофона, имена соседей.
Про квартиру сорок семь там было сказано: «Пустует. Не тревожить хозяина».
На следующую ночь голос повторился в 2:16. Сначала женщина просила Лёву лечь. Потом кто-то трижды стукнул изнутри шкафа.
Соня разбудила Артёма.
— Слышишь?
Он сел, прислушался. За стеной работал телевизор — смех, музыка, реклама.
— Это у нас, — сказал он и показал пульт на полу. — Ты включила во сне.
Соня выключила телевизор. Голоса исчезли.
Днём она позвонила в управляющую компанию. Диспетчер подтвердил, что сорок седьмая принадлежит Леониду Воронцову и числится пустой. На вопрос о ребёнке ответила раздражённо:
— Девушка, я жильцов не переписываю. У вас протечка есть?
Протечки не было. Зато вечером Соня обнаружила на антресоли детский жёлтый сапог. Артём сказал, что его оставили прежние хозяева.
— Мы первые владельцы этой квартиры, — напомнила Соня. Так было написано в зелёном блокноте.
Муж взял сапог, покрутил в руках.
— Значит, рабочие забыли. Сонь, давай не будем превращать всё в расследование.
Он улыбался, но большим пальцем мял резиновый край так сильно, что ноготь побелел.
В ту ночь Соня поставила телефон на запись. Утром файл длился четыре часа. Первые два были заполнены дыханием и редким шумом машин. В 2:16 раздался женский голос:
— Не открывай шкаф, Лёва.
Затем послышались шаги. Дверь спальни скрипнула. Артём спросил: «Ты куда?»
— За диктофоном, — ответила женщина.
Соня прослушала фразу пять раз. Голос принадлежал ей.
Она дождалась, пока муж уйдёт на работу, и осмотрела шкаф. За зимними одеялами нашлась фанерная панель. Один шуруп был свежее остальных. Соня выкрутила его монетой и увидела узкую нишу между квартирами.
Внутри лежал старый диктофон, связка ключей и детская фотография. На снимке Соня держала за руку мальчика лет пяти. На обороте было написано: «Лёве — шесть. Маме — тридцать два. Не забудем этот день».
У Сони не было детей. По крайней мере, так утверждал зелёный блокнот.
Она включила диктофон. После долгого шороха прозвучал её голос:
«Если я снова всё забуду, не верь Артёму. Найди квартиру сорок семь. Лёва знает, где документы».
Входная дверь щёлкнула.
Артём вернулся на четыре часа раньше.
