Портниха распорола карман и положила на прилавок детскую фотографию. На обороте мать написала одну фразу, но адресовала её не дочери, разбиравшей вещи после похорон
Мамино пальто Лида собиралась выбросить ещё в апреле, сразу после похорон. Оно висело в прихожей, тяжёлое, тёмно-синее, с потёртым бархатным воротником, и каждый раз цепляло её за плечо, когда она тянулась к своей куртке.
Выбросить не получалось. Отдать кому-нибудь — тоже. В конце октября Лида решила хотя бы привести его в порядок и отнести в церковную лавку, где собирали вещи для нуждающихся.
В химчистке приёмщица долго ощупывала карманы.
— Подкладка разошлась, — сказала она. — Там что-то внутри. Будем вскрывать?
Лида пожала плечами. Она ожидала увидеть монету, таблетку валидола или мамин вечный список: хлеб, кефир, лавровый лист. Приёмщица принесла маленькие ножницы, распорола несколько стежков и вытащила сложенную вчетверо квитанцию.
Бумага была выцветшая, из ателье, закрывшегося лет пятнадцать назад. В графе «заказчик» стояло: «Крылова Анна Сергеевна».
— Не ваша родственница? — спросила приёмщица.
Лида сунула квитанцию в сумку так быстро, будто женщина могла отобрать её обратно.
Анной Крыловой звали мамину младшую сестру. В семье её имя не произносили с девяносто восьмого года. Тогда Аня, двадцатилетняя студентка, исчезла из дома вместе с деньгами, которые родители откладывали на операцию деду. Мама рассказала об этом один раз, коротко: «Она выбрала себя. Мы тоже сделали выбор».
Через год дед умер. Бабушка велела убрать Анины фотографии. Мама подчинилась. Лиде было четырнадцать, и она хорошо запомнила, как альбом стал тоньше.
После химчистки Лида поехала не домой, а в мамину квартиру. Квитанция лежала на пассажирском сиденье, и на каждом повороте её край приподнимался от воздуха из печки.
В ателье сдавали именно это пальто. Дата — 12 ноября 1998 года, спустя три недели после исчезновения Ани. Заказ был оплачен полностью. Внизу сохранился адрес заказчицы: общежитие на улице Мира, комната 417.
Дом давно перестроили под офисы, но в интернете Лида нашла старую студенческую группу. Написала администратору, получила два сухих ответа, затем номер женщины по имени Зоя, которая когда-то жила в соседней комнате.
— Аня Крылова? — переспросила Зоя. — Конечно, помню. Она уехала к сестре после больницы.
— К какой сестре?
— К старшей. Та пришла за ней в общежитие. Очень красивая, в синем пальто. Они тогда прямо в коридоре ругались.
Лида села на мамину кровать. На покрывале осталась вмятина от коробки с документами, которую она забрала неделю назад.
— Из какой больницы?
Зоя помолчала.
— Вы разве не знаете? Аня потеряла ребёнка. На большом сроке. После этого она и уехала.
Лида поблагодарила, записала номер и ещё несколько минут держала телефон у уха, слушая короткие гудки.
В мамином рассказе не было ни больницы, ни ребёнка, ни встречи в общежитии. Только украденные деньги и закрытая дверь.
