Сорок лет дед Семён прожил один в старом доме на окраине посёлка. Когда на его крыльце появилась насквозь промокшая девчонка с рюкзаком, он хотел прогнать её. Но судьба распорядилась иначе
Дед Семён жил на окраине Сосновки уже сорок лет, и всё это время казался местным жителям неотъемлемой, хоть и немного нелюдимой, частью пейзажа. Его старый, но крепкий дом с резными наличниками и буйным розарием у крыльца всегда выглядел так, будто сошёл с дореволюционной открытки. Семён был столяром от бога: его табуретки и комоды служили поколениями, и заказчики из города были готовы ждать месяцами, лишь бы получить «изделие от мастера Семёна».
В Сосновке говорили, что дед Семён разговаривает с деревом и понимает его лучше, чем людей. И, пожалуй, в этом была доля правды. Он действительно ценил тишину и одиночество, которые нарушали лишь щелканье ножниц по розам и скрип ручного рубанка. В его жизни всё было размеренно, предсказуемо и… спокойно. До того самого майского вечера.
Вечер выдался тёплым и дождливым. Семён закончил работу, вытер руки ветошью и вышел на крыльцо, чтобы вдохнуть запах мокрой земли и роз. Вдруг его взгляд упал на калитку. Там, насквозь промокшая под проливным дождём, стояла девчонка лет десяти. На ней был огромный, не по размеру, рюкзак, а в руках она сжимала какой-то свёрток.
— Вы кто? — спросил Семён, прищуриваясь от капель, летящих под навес.
Девчонка не ответила. Она только сильнее сжала свёрток и сделала шаг назад, будто готовясь убежать.
— Промокла же вся, — проворчал Семён, больше для себя. — Заходи, что ли. Только обувь у порога оставь.
Она зашла в дом, робко переступая через порог. В гостиной, пахнущей деревом, лаком и старыми книгами, было тепло и уютно. Девчонка сняла рюкзак и аккуратно положила свёрток на стол.
— Я… я Лиза, — наконец произнесла она тихим, прерывающимся голосом. — Ваша… внучка.
Семён замер с чайником в руке. Внучка? У него не было детей, и он не помнил, чтобы у него был брат или сестра.
— Чья ты внучка? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Ваша, — повторила Лиза, поднимая на него огромные, карие глаза. — Папа сказал, что вы живёте здесь. И что я могу… пожить у вас.
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял мужчина в форме проводника.
