Двадцать лет я готовила для кафе мужа, а потом он решил, что меня можно заменить молодой «бренд-шефом». Он ещё не знал, что самый крупный контракт был заключён не с его рестораном, а с моими рецептами
Роман привёл её в кафе в половине одиннадцатого, когда я как раз ругалась с поставщиком из-за испорченной зелени.
Женщина была лет на пятнадцать моложе меня, в белом кителе с вышитым именем «Вероника» и с таким видом, будто пришла не знакомиться с коллективом, а принимать помещение после покупки.
— Лен, на минутку, — сказал Роман.
По интонации я сразу поняла, что разговор мне не понравится.
Мы отошли к стойке. Вероника осталась рядом, хотя нормальный человек в такой ситуации хотя бы сделал вид, что рассматривает меню.
— Знакомься, это Вероника Савина. С понедельника она будет отвечать за кухню.
Я посмотрела сначала на неё, потом на мужа.
— В каком смысле отвечать?
— В прямом. Мы давно говорили, что кафе нужно развиваться.
— Мы говорили про новую вытяжку и летнюю веранду.
— И про меню тоже.
— Меню ты называешь моим именем уже двадцать лет.
Роман поморщился.
— Вот только не надо сейчас начинать.
Сотрудники на кухне уже замолчали. Даже посудомойщица перестала греметь подносами.
— Я не начинаю. Я пытаюсь понять, зачем ты привёл сюда чужого человека и сообщил мне о моём увольнении между укропом и бизнес-ланчем.
— Никто тебя не увольняет.
Он сказал это почти ласково, что разозлило меня ещё сильнее.
— Ты остаёшься в команде. Просто надо разделять семейные отношения и бизнес.
Вероника наконец вмешалась:
— Елена, я понимаю, что это неожиданно. Но я не собираюсь всё ломать. Наоборот, хочу сохранить сильные позиции и добавить современные решения.
— Какие именно сильные позиции?
Она явно не ожидала вопроса.
— Домашняя кухня, узнаваемые блюда, лояльная аудитория.
— Назовите три блюда.
Роман резко сказал:
— Лен.
— Что? Человек с понедельника отвечает за кухню. Мне интересно, что именно она собирается сохранять.
Вероника улыбнулась.
— Голубцы, котлеты по-домашнему, медовик.
Я посмотрела на неё.
— Голубцов у нас нет четыре года.
На кухне кто-то тихо кашлянул, скрывая смех.
Роман взял меня под локоть.
— Пойдём в кабинет.
Там он закрыл дверь и сразу перешёл на раздражённый шёпот:
— Ты можешь хотя бы один раз не устраивать сцену?
— Сцену устроил ты.
— Кафе стоит на месте.
— В прошлом месяце прибыль выросла на девять процентов.
— Это не развитие.
— А что развитие?
Он отвёл глаза.
И я вдруг поняла.
— У вас что-то есть?
— Что?
— С Вероникой.
— Господи.
— Ответь.
— Нет.
Слишком быстро.
Я кивнула.
— Хорошо.
— Что «хорошо»?
— Ничего.
Я вернулась на кухню и до конца обеда работала как обычно. Проверила соусы, переделала суп, потому что новый повар пересолил, приняла заказ на банкет и даже объяснила Веронике, где лежат технологические карты.
Наверное, именно это разозлило Романа больше всего.
Он ждал скандала.
А я вдруг поняла, что скандал мне не нужен.
Кафе мы открыли двадцать лет назад на деньги, которые Роману дал отец. Формально бизнес действительно принадлежал ему. Я тогда даже не подумала вписываться в документы: у нас был годовалый сын, кухня на восемь столов и уверенность, что семья — вещь надёжнее любого договора.
Я придумала меню.
Я нашла первых поставщиков.
Я готовила сама, пока не появились повара.
Потом Роман занялся залом, рекламой, второй точкой, документами, а я осталась на кухне.
Так было удобно всем.
До сегодняшнего дня.
