Тридцать один год я была уверена, что знаю человека, рядом с которым просыпаюсь каждое утро. Всё изменилось в поезде, когда попутчик спросил, почему на моём телефоне фотография его пропавшего брата
До Нижнего оставалось часов восемь, когда мужчина с верхней полки вдруг спросил:
— Простите, это ваш муж?
Я подняла глаза от книги.
Телефон лежал на столике экраном вверх. На заставке была фотография с прошлогодней дачи: Андрей в старой панаме держит миску клубники и щурится на солнце.
— Муж, — ответила я.
Попутчик не улыбнулся.
Он медленно спустился с полки, взял очки из кармана рубашки и снова посмотрел на экран.
— Как его зовут?
Вопрос показался мне невежливым.
— Андрей.
— Андрей как?
Я закрыла книгу.
— Простите, а вам зачем?
Мужчина словно опомнился.
— Извините. Просто очень похож на одного человека.
— Бывает.
Я забрала телефон.
В купе нас было трое: я, этот мужчина лет шестидесяти и студентка, которая почти всё время сидела в наушниках. Андрей должен был встретить меня на вокзале. Я ехала к дочери на неделю — помогать с переездом после её развода.
Через несколько минут попутчик снова заговорил:
— А фамилия у него Соколов?
Я посмотрела на него.
— Да.
Теперь уже стало неприятно.
— Вы его знаете?
Мужчина провёл ладонью по подбородку.
— Не уверен.
— Тогда откуда фамилия?
— Угадал.
— Очень удачно.
Он отвернулся к окну.
Минут через двадцать студентка ушла в вагон-ресторан. Мы остались вдвоём.
Мужчина достал из дорожной сумки потёртый бумажник.
— Я понимаю, как это выглядит, — сказал он. — Но можно один вопрос?
Я молчала.
— У вашего мужа есть шрам под левым коленом?
У меня похолодели пальцы.
Андрей получил этот шрам якобы подростком, когда полез через металлический забор за футбольным мячом.
— Откуда вы знаете?
Мужчина закрыл глаза.
Потом достал фотографию.
На снимке стояли трое молодых парней возле какого-то общежития. Двое мне ничего не говорили.
Третьим был Андрей.
Только гораздо моложе.
Я узнала его сразу.
Та же привычка чуть наклонять голову, когда фотографируют. Та же родинка возле уха.
— Где это сделано?
— В Воронеже. Восемьдесят седьмой год.
Я быстро посчитала.
В восемьдесят седьмом Андрей, по его словам, жил с родителями в Перми и учился в техникуме.
Мы познакомились пять лет спустя.
— Это не может быть он.
— Я тоже надеялся.
Мужчина перевернул фотографию.
На обороте были фамилии.
Две мне незнакомые.
Третья:
Михаил Воронцов.
— Это кто?
Он указал на Андрея.
— Мой младший брат.
Я посмотрела ему в лицо.
— Вы ошиблись.
— Хотелось бы.
— У моего мужа есть родители. Были. Я знала их двадцать лет.
— Как их звали?
— Николай Петрович и Тамара Ивановна.
Мужчина покачал головой.
— Не знаю таких.
Я рассмеялась — слишком резко.
— Вот видите.
Но он не убрал фотографию.
— Мишка исчез летом девяностого.
— Исчез?
— Уехал на работу в другой город и больше не вернулся.
— И вы решили, что это мой муж?
— Я ничего не решил. Я смотрю на человека с его лицом.
