За два часа до свадьбы дочери незнакомая женщина попросила меня отменить церемонию. Я решила, что речь идёт об измене, но она достала старое свидетельство о рождении жениха
До регистрации оставалось два часа, когда я впервые заметила женщину в сером платье.
Она сидела одна в дальнем углу ресторана, где уже накрывали столы, и совершенно не походила на гостью, которая пришла на свадьбу. На коленях у неё лежала небольшая сумка, пальто она так и не сняла, а вместо бокала шампанского перед ней стоял обычный стакан воды.
Я решила, что это дальняя родственница жениха. У Ильи была большая семья, половину которой мы с дочерью увидели только накануне.
Маша в это время носилась между гримёрной и залом, проверяя цветы, карточки гостей и какие-то мелочи, без которых, как ей казалось, брак мог не состояться.
— Мам, посмотри, Илья галстук опять криво завязал.
Я посмотрела.
Галстук был нормальный.
Сам Илья — нет.
Он стоял возле окна и разговаривал с фотографом, но каждые несколько секунд поглядывал в сторону женщины в сером.
Когда их взгляды встретились, Илья сразу отвернулся.
Я это заметила, однако значения не придала.
У жениха в день свадьбы может быть тысяча причин выглядеть нервным.
Через десять минут фотограф попросил родителей молодых собраться для общей фотографии.
Мы встали возле лестницы. Пришли родители Ильи — Галина Аркадьевна и Виктор Семёнович, с которыми мы познакомились ещё зимой. Нормальные, спокойные люди. Его мать весь день плакала от счастья, отец уже третий раз поправлял бутоньерку.
Женщина в сером тоже поднялась.
Фотограф махнул ей:
— Вы тоже проходите, пожалуйста.
Она сделала шаг.
Илья резко сказал:
— Не надо.
Все посмотрели на него.
Он сразу смягчил голос:
— Там уже слишком много людей. Потом отдельно сфотографируемся.
Женщина остановилась.
Ничего не ответила.
Просто вернулась на своё место.
Я почувствовала неприятное беспокойство.
Маша ничего не заметила. Она смеялась, прижималась к Илье и просила фотографа не снимать её с правой стороны.
После фотографии я подошла к жениху.
— Илья, кто эта женщина?
Он посмотрел туда, куда я кивнула.
— Мамина знакомая.
— Какая?
— Старая.
— Имя есть у старой знакомой?
Он улыбнулся, но получилось натянуто.
— Татьяна.
— И почему ты не хочешь фотографироваться с Татьяной?
Теперь он посмотрел прямо на меня.
— Елена Викторовна, правда, ничего такого. Сложные семейные отношения.
Я не люблю выражение «сложные семейные отношения».
Обычно за ним прячется то, что человек не хочет объяснять.
Но свадьба дочери — не время устраивать допрос жениху, поэтому я только сказала:
— Главное, чтобы Маша знала.
— Знает.
Он ответил слишком быстро.
Через полчаса автобус должен был везти нас в ЗАГС.
Я поднялась наверх проверить дочь и уже возвращалась, когда женщина в сером вышла из туалетной комнаты и остановила меня возле лестницы.
— Вы мама Маши?
— Да.
— Можно поговорить?
Я посмотрела на часы.
— Если быстро.
Она сжала ручку сумки.
— Илья говорил вашей дочери обо мне?
Вопрос подтвердил мои подозрения.
— Сказал, что вы знакомая его матери.
На лице женщины мелькнула странная улыбка.
— Конечно.
— А кто вы?
Она помолчала.
— Меня зовут Татьяна Николаевна.
— Это я уже знаю.
— А фамилия — Лебедева.
Я замерла.
Фамилия была очень распространённой.
И всё же мне сразу стало не по себе.
Потому что Лебедевой до замужества была я.
— И?
— Вы ведь тоже Лебедева?
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Откуда вы знаете?
Она открыла сумку и достала прозрачную папку.
— Я долго думала, стоит ли приезжать. Потом решила, что если он сам всё рассказал, я просто посмотрю на свадьбу и уеду.
— Что рассказал?
Татьяна Николаевна посмотрела мне за плечо, словно проверяя, нет ли Ильи поблизости.
— Кто я.
— Вы его родственница?
— Да.
— Какая?
Вместо ответа она протянула мне старое свидетельство о рождении.
