Двадцать лет я проработала в школе без единого взыскания. За одну ночь всё изменилось: исчезли экзаменационные работы, а камера показала женщину, похожую на меня
В понедельник директор позвонил мне в шесть сорок утра.
— Марина Сергеевна, вы вчера после девяти возвращались в школу?
Я стояла на кухне в халате и пыталась одной рукой налить кофе.
— Нет. А что?
— Приезжайте.
— Николай Андреевич, что случилось?
Он помолчал.
— Пропали работы.
Я поставила чашку.
В пятницу одиннадцатые классы писали итоговую контрольную, результаты которой влияли на внутренний рейтинг и рекомендации для профильных вузов. Почти двести работ лежали в сейфе методического кабинета и должны были утром уйти комиссии.
— Все?
— Две пачки.
— Какие классы?
Он назвал.
11 «А» и 11 «Б».
В одном из них училась моя дочь Лиза.
Через двадцать минут я уже была в школе.
У методического кабинета стояли директор, охранник, секретарь и учитель математики Олег Викторович. Дверь не была взломана.
Сейф тоже.
— Кто открывал? — спросила я.
Директор посмотрел на меня.
— Код знаете вы и я.
— Я сейф закрыла в пятницу в половине седьмого.
— Знаю.
— Ключи от кабинета?
— У вас, у меня и у уборщицы.
— Уборщица вчера была?
— До восьми.
Я открыла сумку.
Связка лежала на месте.
Олег Викторович сказал:
— Может, работы случайно переложили?
— Две пачки по сорок человек?
Он замолчал.
Николай Андреевич повёл меня в кабинет охраны.
— Смотрите.
На записи камера показывала служебный вход.
22:14.
К двери подошла женщина в длинном светлом пальто и платке.
Она приложила карту к считывателю.
Дверь открылась.
Через две минуты другая камера поймала её в коридоре.
Я почувствовала, как напряглась спина.
Пальто было похоже на моё.
Очень.
Та же длина.
Та же светлая ткань.
Даже сумка через плечо напоминала мою.
Лицо женщина почти всё время держала отвернутым.
— Это не я.
Директор ничего не ответил.
— Николай Андреевич.
— Я вижу.
— Где запись карты доступа?
Охранник открыл журнал.
В 22:14 использован мой пропуск.
Я достала кошелёк.
Карта была внутри.
— Я её никому не давала.
— Может, делали дубликат?
Охранник пожал плечами.
— Теоретически можно.
На следующей камере женщина вошла в методический кабинет.
Через семь минут вышла с плотной папкой.
— А сейф? — спросила я.
— Камеры внутри нет.
Директор тяжело вздохнул.
— Марина, вы понимаете, как это выглядит?
— Прекрасно.
— Я не обвиняю.
— Пока.
В тот момент я вспомнила вечер воскресенья.
С девяти до почти одиннадцати я была дома.
Не одна.
Со мной сидела дочь.
Лиза готовилась к собеседованию в университет, а я проверяла документы за кухонным столом.
— Лиза подтвердит.
Олег Викторович почему-то быстро сказал:
— Родственник — слабое алиби.
Я посмотрела на него.
— А я вас не спрашивала.
Он пожал плечами.
— Просто говорю.
Полицию пока решили не вызывать.
Сначала хотели понять, можно ли восстановить работы по сканам.
Оказалось — нет.
Сканировали только титульные листы.
Директор нервничал всё сильнее.
Если работы не найдутся, контрольную придётся проводить повторно. Родители устроят скандал, дети — ещё больший.
Я пошла в учительскую.
Лиза уже писала:
«Мам, что там? Мне класс пишет, что работы украли».
Я набрала:
«Пока ничего не знаю».
Ответ пришёл сразу:
«Ты же вчера точно никуда не выходила».
Я нахмурилась.
Странная формулировка.
«Точно».
Три точки печатались долго.
Потом исчезли.
Лиза больше ничего не написала.
В обед охранник Сергей поймал меня в коридоре.
— Марина Сергеевна, можно?
Он выглядел так, будто боялся говорить.
— Что?
— Я запись ещё раз посмотрел.
Мы вернулись в комнату охраны.
Сергей открыл момент у служебного входа.
— Смотрите на руку.
Женщина прикладывала карту правой рукой.
— И?
— У вас часы на какой?
Я посмотрела на левое запястье.
