Чужая девушка писала на его новый номер уже третью неделю: про ссору, про дачу, про врача. А в пятницу прислала короткое сообщение, после которого он поехал за город
Новый номер Дмитрий купил в среду, потому что старый утонул вместе с телефоном в ведре с грунтовкой.
Телефон он сушил на батарее два дня, ругался, разбирал, даже к соседу-электрику носил, но в итоге сдался. В салоне связи ему выдали сим-карту, мальчик за стойкой бодро сказал: «Номер красивый, легко запоминается», и Дмитрий в тот момент не знал, что вместе с номером получит чужую жизнь.
Первое сообщение пришло вечером.
«Мам, я доехала. Не начинай, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы ты подумала».
Дмитрий посмотрел, от кого: «Соня».
Написал в ответ: «Вы ошиблись номером».
Через минуту пришло новое.
«Если это опять твои фокусы, то несмешно».
Дмитрий вздохнул и убрал телефон. За сорок восемь лет он усвоил, что в семейные разборки лучше не лезть, особенно если семья вообще не твоя.
На следующий день сообщений стало три.
«Мам, врач сказал, что тянуть нельзя».
«Я не хочу продавать без тебя, но и по-другому мы не вытянем».
«Хотя бы напиши, что жива».
После последнего Дмитрий не выдержал и позвонил. Абонентка сбросила вызов. Через пять минут написала:
«Хватит. Когда наиграешься, позвони сама».
Он набрал снова. На этот раз ответили.
— Слушайте, вы не туда пишете, — сказал Дмитрий. — Мне вчера этот номер дали.
На том конце повисла пауза.
— Правда? — тихо спросила женщина.
— Было бы странно так шутить.
— Извините.
Она хотела отключиться, но Дмитрий зачем-то спросил:
— У вас всё нормально?
Вопрос был глупый. По тому, как она дышала, и так было ясно, что не нормально.
Женщину звали Соня. Ей было тридцать два. Мать, Нина Сергеевна, в июне сменила номер, никому не сказала новый и уехала на дачу под Лугой. С соседями не общалась, домой почти не приезжала. Ссора у них случилась весной — тяжёлая, из тех, после которых люди перестают разговаривать не на день и не на неделю, а с намерением никогда больше не начинать.
— А почему вы пишете на старый номер до сих пор? — спросил Дмитрий.
— Потому что другого нет, — устало ответила Соня. — И потому что я дура. Всё думаю: вдруг включит, вдруг прочитает, вдруг ответит.
Дмитрий молчал.
— Ладно, простите, — сказала Соня. — Я вас загрузила.
На этом можно было закончить. Дмитрий и сам собирался. Но на третьи сутки Соня написала снова.
Не ему, конечно. Матери.
«Сегодня звонила тёте Гале. Она сказала, что тебя видели у дачи в прошлую субботу».
Через час:
«Если ты не хочешь со мной говорить — не надо. Но мне нужно тебя увидеть».
И уже ночью:
«Я в пятницу поеду туда сама».
Дмитрий прочитал и убрал телефон.
В пятницу с утра у него было три заказа: стиральная машина, посудомойка и духовка в новом посёлке за городом. Он почти забыл про чужие сообщения, пока около пяти вечера телефон не завибрировал снова.
«Я выехала».
Через сорок минут ещё одно:
«Если она не откроет, я сама сломаю эту чёртову дверь».
Дмитрий посмотрел на экран и всё-таки позвонил.
Соня ответила сразу, будто держала телефон в руке.
— Вы где сейчас? — спросил он.
— В электричке.
— А если её там нет?
— Значит, подожду.
Он хотел сказать, что это не его дело. Что взрослые люди сами разбираются со своими матерями и дачами. Вместо этого спросил:
— А вам зачем так срочно?
На том конце какое-то время было тихо. Потом Соня сказала:
— Потому что сегодня двенадцать недель. И я беременна. Понимаете? А она об этом не знает.
