Сергей полгода наблюдал за странным пассажиром: пожилой мужчина садился на конечной, проезжал полный круг по району и выходил там же, где сел. Сергей считал его чудаком, пока в один день автобус не заглох
Сергей крутил баранку автобуса №8 уже тринадцатый год. За это время он выучил свой маршрут наизусть: выбоину у аптеки, вечную лужу напротив хлебозавода, дребезжание светофора на перекрестке с Садовой. Он знал в лицо всех утренних студентов, угрюмых заводчан и суетливых пенсионерок с тележками.
Но один пассажир выбивался из общего ритма.
Высокий, сутулый старик в аккуратном, хоть и потертом драповом пальто появлялся на конечной остановке только по вторникам. Ровно в 14:15. Он всегда садился на одно и то же место — третье сиденье справа, у окна. Покупал билет, складывал руки на коленях и смотрел сквозь мутное стекло всю дорогу. Он не выходил ни у поликлиники, ни у рынка. Проезжал весь часовой круг до конца и молча покидал салон там же, где вошел.
Сергей про себя прозвал его «Часовщиком» — за неизменную пунктуальность. В водительской тусовке на конечной мужики пожимали плечами: мало ли одиноких стариков в городе? Кто-то кроссворды решает, кто-то в автобусе греется.
Разгадка пришла в ноябре, вместе с первым мокрым снегом.
Во вторник ровно в 14:15 Часовщик привычно поднялся по ступенькам, отряхнул шапку и сел на свое третье место справа. В салоне, кроме него, было всего пара человек — время дневное, не пиковое.
На середине круга, как раз напротив старого кирпичного здания детской музыкальной школы, автобус дернулся, натужно чихнул и заглох.
Сергей чертыхнулся, повернул ключ зажигания — стартер безнадежно щелкнул. Загорелась лампа аккумулятора.
— Приехали, уважаемые, — громко объявил Сергей в салон. — Поломка. Следующий «восьмой» идет через пятнадцать минут, билеты действительны. Извините за неудобства.
Парочка пассажиров недовольно поворчала и вышла на сырую улицу. В салоне остался только старик. Он сидел совершенно неподвижно, глядя на пустую остановку перед музыкальной школой.
Сергей вздохнул, достал из бардачка термос с горячим чаем и подошел к пассажиру.
— Отец, ты чего не выходишь? Холодно скоро станет, печка-то остывает. Пересядь на следующий, через десять минут подойдет.
Старик медленно повернул голову. Вблизи Сергей увидел, что глаза у него не тусклые, как у многих стариков, а удивительно ясные, но в них застыла такая глубокая, тихая тоска, что у водителя невольно сжалось сердце.
— Мне не нужно на следующий, — тихо ответил старик. Голос у него был ровный, интеллигентный. — Мне нужно именно в 14:15.
