Они встретились на старом мосту. У нее в руках было письмо, которое она не решалась отправить уже пять лет. Он стоял, глядя на воду, словно искал там ответ, который давно перестал искать
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в реке в багряные тона. Старый деревянный мост скрипел под ногами, напоминая о том, что время здесь идет медленнее, чем в городе. Алина стояла у перил, крепко сжимая в руках конверт. Пальцы дрожали, но она не отпускала его.
Внутри лежало письмо. То самое, которое она написала пять лет назад. То самое, которое так и не отправилось.
— Вы собираетесь бросить его? — голос прозвучал неожиданно близко.
Алина вздрогнула и обернулась. Рядом стоял мужчина лет сорока. Высокий, в потертых джинсах и светлой рубашке с закатанными рукавами. Его лицо было открытым, но в глазах читалась усталость — та самая, которая появляется, когда человек долго искал что-то и устал искать.
— Простите? — произнесла она, растерянно глядя на конверт.
— Письмо, — кивнул он. — Вы смотрите на него так, словно это последняя ниточка, за которую можно удержаться. Но стоять здесь и смотреть на воду — это ведь способ бросить его, не так ли?
Алина почувствовала, как щеки горят. Она быстро спрятала конверт в карман пальто.
— Я не собиралась бросать. Просто… думаю.
Мужчина усмехнулся. Это не была злая усмешка, скорее — понимающая. Он подошел к перилам и оперся на них, глядя вниз.
— Я тоже стоял здесь. Год назад. С таким же конвертом. Только у меня он был толще. И я бросил его.
Алина нахмурилась.
— Зачем вы это сделали? Если не собирались…
— Потому что он был мертв, — тихо ответил мужчина. — Тот, кому я его писал. Мой отец.
Вода внизу плескалась о бетонные опоры, создавая глухой, ритмичный звук. Алина почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Простите, — прошептала она. — Я не знала.
— Ничего страшного. Вы не могли знать.
Он помолчал. Ветер трепал полы его рубашки. Алина стояла, не в силах отойти. Слова ее зацепили.
— Вы… бросили письмо своему отцу? — спросила она. Голос дрогнул.
— Да. Я написал ему все. Все, что не мог сказать при жизни. Что я обижался на него за то, что он ушел из семьи, когда мне было десять. Что я хотел, чтобы он был рядом, когда я стал отцом. Что я ненавидел его за молчание. Написал и пришел сюда. Думал, что если брошу, мне станет легче.
— И стало?
Мужчина покачал головой.
— Нет. Стало хуже. Потому что я понял, что написал не ему. Я написал себе. Я пытался убедить себя, что он был плохим отцом. Что он был виновен. Но… он умер. Он не может ответить. И я остался один на один со своей обидой.
Алина посмотрела на реку. Вода текла плавно, не спеша.
— А теперь? — спросила она. — Вы жалеете?
— Теперь я понимаю, что он был просто человеком. Обычным человеком, который не умел справляться со своими демонами. И его молчание было не злостью на нас. Это был его способ не навредить нам еще больше.
Он повернулся к Алине. В его глазах больше не было усталости.
— А кому вы пишете?
Алина медленно достала конверт из кармана. Бумага пожелтела, края помялись.
— Моему сыну.
