Двенадцать имён в старой тетради. Одиннадцать уже умерли. Двенадцатое — я. У меня было восемь дней, чтобы понять, кто меня вписал и почему
Ирина отодвинула тяжёлый дубовый стол от стены и присела на корточки — плинтус в этом углу давно отошёл, и из-под него дуло. Она собиралась просто подклеить обои, но когда поддела край деревянной планки отвёрткой, та провалилась в пустоту.
Квартиру она сняла три недели назад. Старый фонд, высокие потолки, лепнина — и цена, которая после развода казалась единственно возможной. Хозяйка, пожилая женщина с седеющими волосами, сказала, что уезжает к дочери в другой город на год, и отдала ключи без особых расспросов.
За плинтусом лежала тетрадь. Тонкая, в потёртой клеёнчатой обложке тёмно-зелёного цвета, с загнутыми уголками. Ирина вытащила её, отряхнула пыль и раскрыла на первой странице.
Первые строчки были написаны аккуратным, мелким почерком — будто человек торопился, но старался не смазать буквы. Список. Двенадцать имён и рядом с каждым — дата.
Мария Сергеевна Ковалёва. 14 марта. Пётр Ильич Сомов. 22 июня. Анжела Викторовна Белова. 3 сентября.
И так далее. Двенадцать строк. Восемь дат были в прошлом — самые ранние относились к двум годам назад, самые свежие — к прошлому месяцу. Четыре даты стояли в будущем. Ближайшая — через девять дней.
Ирина нахмурилась. Она открыла телефон, вбила первое имя в поисковик — и замерла. Некролог. Мария Сергеевна Ковалёва, семьдесят два года, ушла из жизни четырнадцатого марта. Похоронена на Северном кладбище.
Руки стали холодными. Она вбила второе имя. Пётр Ильич Сомов. Дата смерти — двадцать второе июня. Третье. Четвёртое. Пятое.
Все совпадали. Все двенадцать имён — реальные люди. Восемь из них умерли ровно в те дни, что были указаны в тетради.
Ирина перевернула страницу, чтобы посмотреть на последнюю строчку. И медленно выдохнула.
Девятое имя в списке было её собственным. Ирина Дмитриевна Вольская.
Дата стояла через девять дней.
