Она заказала кофе за двоих — как будто он всё ещё сидел напротив. Час. Два. А потом в кафе вошёл незнакомец и произнёс слова, которые перевернули всё, что она знала о расставаниях
Анна ненавидела дождь. Не за то, что он мочил ботинки или заставлял таскать зонтик, который вечно ломался. Она ненавидела его за то, что он смывал следы.
Три недели назад Макс оставил на кухонном столе записку: «Мне нужно подумать». Классика жанра. Только вот Анна знала, что такие записки — это не пауза, это отбивка. Мяч улетел за трибуны, а ты остаешься стоять один на мокром поле.
Она пошла в его любимое кафе — ту самую кондитерскую на углу, где пекут самые ужасные, но самые вкусные эклеры с заварным кремом. Макс всегда заказывал кофе без сахара и говорил, что это единственный способ почувствовать настоящий вкус. Анна выбирала капучино и смотрела, как он морщится от ее молочных грез.
— Простите, — голос официанта вернул ее из воспоминаний. — Вы будете заказывать?
— Два капучино, — брякнула Анна, сама удивившись. — И два эклера.
Она села у окна. Один стул напротив пустовал. Дождь за стеклом превратил город в размытую акварель. Машины казались бесконечными цветными пятнами, которые неслись куда-то в никуда. Анна откусила эклер. Крем был тем самым, густым и приторно-сладким.
Она достала телефон и набрала Макса. Снова. Гудки шли, но никто не поднимал. Анна знала, что он не на встрече и не в метро — в это время у него «свободный слот для размышлений», как он шутливо называл свой обеденный перерыв в студии. Макс был архитектором, он строил здания, которые должны были стоять вечно, но в отношениях предпочитал хлипкие шалаш из палочек.
Официант принес второй капучино. Анна кивнула ему в знак благодарности и оставила его на столе напротив. Пусть стоит. Пусть остывает. Может быть, Макс войдет в дверь, мокрый и запыхавшийся, с тем самым виноватым смехом, и скажет, что он идиот, что он просто запутался.
Прошло полчаса. Час. Кофе на том стуле давно остыл, пенка осела, превратившись в желтоватый круг.
Анна посмотрела на свои руки. На безымянном пальце не было кольца, но остался след — бледная полоска, которую ничто не могло стереть, даже время. Макс носил ее как амулет.
В дверь кафе вошел человек. Он был в длинном сером плаще, в руках держал мокрый зонтик, с которого капала вода. Анна замерла. Это был не Макс. Это был другой человек, совсем другой. У него было лицо человека, который потерял больше, чем просто любовь.
Он подошел к барной стойке и тихо попросил:
— Простите, вы не могли бы передать тот напиток? Я ждал кого-то, но, похоже, этот кто-то уже никогда не придет.
Анна медленно подняла глаза. На столике напротив стояла не ее чашка.
