Они встретились в электричке. У него в руках был букет увядших ромашек, а она смотрела на свои руки, словно пытаясь стереть с них невидимую грязь. Никто из них не знал, что эта поездка изменит всё
Электричка дернулась и плавно пошла в сторону от платформы. В салоне было душно, пахло сыростью, дешевым табаком и мокрой тряпкой, которой только что мыли подножку. Игорь стоял у двери, крепко сжимая поручень. Его жена, Марина, сидела напротив, глядя в темное окно, в котором отражались огни станции.
Она не плакала. Плакать уже было поздно — слезы кончились еще на прошлой неделе, когда мать в очередной раз позвонила и спросила: «А как там у вас с ребенком? Мальчиком еще не обзавелись?».
— Ты же понимаешь, что так нельзя, — тихо сказал Игорь, не сводя с нее взгляда. — Она твоя мать. Мы должны поехать.
Марина вздрогнула, но не повернулась.
— Я не поеду, Игорь. Я сказала тебе вчера.
— Это ее день рождения. Семьдесят лет. Ты не можешь просто так…
— Я могу, — отрезала она, наконец повернув голову. Глаза у нее были красные, но взгляд твердый, как камень. — Я больше не буду делать вид, что все в порядке. Я больше не буду улыбаться ей, зная, что она думает.
Игорь тяжело вздохнул. Поезд набирал скорость, окна задрожали от глухого грохота колес.
— Что она думает, Марина?
— Что я недостаточно хорошая для тебя. Что я «не из той семьи». Что я должна была родить мальчика. Что я должна была купить дом по просторнее. Что я должна была быть красивее, умнее, богаче.
В вагон вошел контролер. Игорь молча протянул ему проездные. Марина достала свой билет из сумки, но пальцы дрожали так сильно, что она уронила его. Билет скользнул по полу и упал у ног старика, сидевшего на соседнем сиденье.
Он медленно наклонился, взял билет и протянул его Марине.
— Извините, — сказал он. Голос у него был сиплый, как будто он давно не говорил. — Вы так бледны.
Марина взяла билет, кивнула и снова посмотрела в окно. Старик смотрел на нее, потом на Игоря. Он молчал, но его взгляд был таким тяжелым, что Игорь почувствовал себя неловко.
— Простите, — тихо произнес старик. — Но вы случайно не едете на станцию Дубки?
Игорь кивнул.
— А вы?
— Тоже. Я еду к своей жене. На кладбище.
Марина резко обернулась. Ее лицо исказилось от ужаса. Старик улыбнулся, и эта улыбка показалась им неуместной, даже пугающей.
— Не пугайтесь, — сказал он. — Я знаю, что это звучит странно. Но у меня день рождения сегодня. Семьдесят лет. И я еду туда, потому что это единственное место, где она меня по-настоящему любила.
Игорь почувствовал, как холодок пробегает по спине. Он посмотрел на Марину. Та сидела, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки.
