Мать завещала дом старшей сестре, которая ухаживала за ней восемь лет. Я не спорила. Но когда сестра продала его незнакомцу за тысячу рублей, я приехала обвинить её в предательстве
Мама оставила дом моей старшей сестре.
Когда нотариус прочитал завещание, я даже не удивилась. Лариса восемь лет жила рядом с матерью: возила её по врачам, покупала продукты, топила печь и каждую весну белила яблони.
Я приезжала три-четыре раза в год. Звонила почти ежедневно, переводила деньги, заказывала лекарства. Но деньги не держат за руку после операции и не встают ночью, чтобы измерить давление.
Дом принадлежал Ларисе по праву.
— Я не стану ничего делить, — сказала я после похорон. — Живи здесь. Только сад не запускай.
Она посмотрела на меня устало.
— Хорошо, Марина.
Наш дом стоял на краю деревни больше семидесяти лет. Его построил дед, потом отец пристроил веранду. Во дворе росла огромная яблоня, под которой мы с Ларисой играли в магазин. На дверном косяке остались зарубки нашего роста.
Я думала, что дом навсегда останется в семье.
Через неделю позвонила соседка.
— Марин, ты знаешь, что Лариса дом продала?
Я решила, что ослышалась.
— Как продала?
— Сегодня мужчина приезжал. Замки поменял, вещи грузит. Говорят, за тысячу рублей отдала.
Я сразу набрала сестру.
— Ты продала дом?
— Да.
— Через неделю после похорон?
— Так было нужно.
— Кому нужно? Тебе деньги понадобились?
— Денег я не брала.
— Тогда что значит «продала»?
Лариса долго молчала.
— Марина, не приезжай. Я сама всё объясню, когда смогу.
Я отключила телефон.
Уже на следующее утро сидела в машине возле родительского дома.
Калитка была открыта. Во дворе стоял незнакомый мужчина лет шестидесяти и снимал с веранды старые наличники. Рядом лежали коробки с мамиными вещами.
— Вы кто? — спросила я.
Мужчина обернулся.
— Виктор Андреевич. Новый хозяин.
— На каком основании вы здесь хозяйничаете?
Он вытер руки и протянул мне копию договора. Дом действительно был передан ему за тысячу рублей. Подпись Ларисы стояла на последней странице.
— Вы понимаете, что это мошенничество? — спросила я. — Дом стоит несколько миллионов.
— Понимаю.
— И вас не смутило, что женщина после смерти матери отдаёт его почти бесплатно?
— Не смутило. Потому что этот дом должен был принадлежать моей семье.
В этот момент из сарая вышла Лариса.
— Я просила тебя не приезжать.
— А я просила сохранить дом! Ты получила наследство и через неделю отдала его первому встречному!
— Он не первый встречный.
— Тогда кто?
Лариса посмотрела на мужчину.
— Сын настоящего хозяина.
Я усмехнулась.
— Настоящий хозяин — наш отец. Он прожил здесь всю жизнь.
Виктор Андреевич ничего не ответил. Зашёл в дом и вернулся с потёртой папкой.
Внутри лежали документы, газетная вырезка и чёрно-белая фотография. На снимке перед нашим домом стояла другая семья: мужчина, женщина и двое мальчиков. Одним из мальчиков был Виктор.
На обороте значилась дата: июнь 1978 года.
— Это дом моих родителей, — сказал он. — А ваш отец получил его после пожара, в котором обвинили моего отца.
— Получил законно?
— По документам — да. Только пожара не было.
Он положил передо мной пожелтевший лист с маминой подписью.
— Ваша мать узнала правду десять лет назад. И пообещала вернуть то, что ваша семья забрала у моей.
Я посмотрела на Ларису.
— О чём он говорит?
Сестра закрыла глаза.
— О том, Марина, что наш отец всю жизнь жил в доме, который получил с помощью чужой лжи.
