Конечной точкой маршрута оказался участок окружного моста, а в машину села молодая девушка с абсолютно пустыми глазами. В этот момент обычная поездка превратилась в безмолвную битву за человеческую жизнь
Юрий зевнул так, что хрустнула челюсть, и устало потер глаза. На часах было 03:12. До конца смены оставалось доехать до заправки, и — домой, спать. Он уже тянулся к экрану телефона, чтобы перевести приложение в статус «Офлайн», как вдруг раздался резкий, требовательный писк нового заказа.
Юрий хотел было нажать «Отклонить», но взгляд зацепился за маршрут.
Точка А: Тихий переулок в спальном районе.
Точка Б: Окружной мост (середина).
Назначение было более чем странным. Мост находился на самой окраине, пешеходных зон там практически не было, а ночью там и вовсе царила глухая темнота. Туда не ездили гулять.
Внутри Юрия шевельнулось нехорошее, липкое предчувствие. Он работал в такси слишком долго и знал, что в такое время на мосты просто так не ездят. С тяжелым вздохом он нажал «Принять».
Через семь минут он припарковался у серой панельной девятиэтажки. Дверь подъезда открылась почти сразу. На улицу вышла девушка. На вид ей было около двадцати двух.
Несмотря на пронизывающий октябрьский ветер и ледяной моросящий дождь, на ней был только тонкий домашний кардиган поверх футболки. Ни куртки, ни шарфа. В руках она сжимала лишь маленький мобильный телефон. Она шла медленно, словно деревянная, не замечая луж под ногами.
Девушка села на заднее сиденье. От нее пахло сыростью и холодом.
— Здравствуйте, — тихо сказал Юрий, поглядывая на нее в зеркало заднего вида.
Она ничего не ответила. Просто смотрела в окно перед собой мертвым, остановившимся взглядом. Ее лицо было бледным, как бумага, а губы слегка дрожали от холода.
Юрий включил обогрев салона на максимум и тронулся с места. В машине повисла тяжелая, удушливая тишина, нарушаемая только мерным стуком дворников по лобовому стеклу.
Через пять минут пути экран телефона девушки загорелся. На нем высветилось фото улыбающейся женщины и надпись: «Мама». Телефон завибрировал.
Девушка не шелохнулась. Она даже не посмотрела на экран.
Через минуту — снова звонок. Снова «Мама».
Девушка медленным, механическим движением провела пальцем по экрану, отключая звук, и перевернула телефон экраном вниз.
У Юрия похолодело внутри. Этот беззвучный отказ от звонка матери сказал ему больше, чем любые слова. Он вспомнил свою дочь, которая сейчас мирно спала в своей студенческой комнате в другом городе. Если бы она оказалась в такой темноте…
До моста оставалось три километра. Прямая, пустая ночная трасса.
«Что я делаю? — панически думал Юрий. — Я просто таксист. Мое дело — довезти из точки А в точку Б. Я не имею права лезть в чужую жизнь. А если я ошибаюсь? Если ее там просто ждет машина?»
Но интуиция кричала об обратном. Вся поза девушки, ее позабытая куртка, ее ледяное молчание — все это кричало о предельном, страшном отчаянии. О безнадежности, которая наступает, когда человеку становится абсолютно все равно, холодно ему или жарко.
Юрий принял решение.
