Мы ищем ответы там, где их нет. В книгах, в советах мудрецов, в случайных попутчиках. А правда всегда где-то совсем рядом. Так близко, что мы не замечаем ее, потому что смотрим в другую сторону
Виктор Иванович смотрел на часы. Стрелки замерли на восьми пятнадцати. Не потому, что они сломались, а потому, что он сам забыл их завести. Или, может быть, они просто устали так же, как он.
Квартира была тихой. Слишком тихой. После того как дети разъехались по своим городам, а жена ушла в ту осень, в которой так и не наступила весна, тишина стала его единственным соседом. Она не давила, не мешала. Она просто была. Как стены, как пол, как запах старой бумаги и сушеной травы на подоконнике.
Он встал из кресла, тяжело опираясь на трость, и подошел к окну. За стеклом был серый ноябрьский день. Люди спешили по своим делам, кутались в шарфы, прятали лица в воротники пальто. Он смотрел на них и думал, как это — спешить. Куда? Зачем?
Раньше он тоже спешил. Делал карьеру, строил дом, воспитывал детей. Он думал, что жизнь — это гонка, в которой нужно прийти первым. А когда пришел — понял, что финиша нет. Есть просто дорога, по которой ты идешь, пока ноги держат.
В дверь позвонили. Виктор Иванович удивился. В этот час к нему никто не ходил. Почтальон был днем, соседи заходили по вечерам. Он медленно пошел к двери, размышляя, кто бы это мог быть.
За дверью стоял мальчик. Лет семи, в огромной куртке, которая была ему явно велика. В руках он держал какую-то коробку.
— Здравствуйте, — тихо сказал мальчик, глядя в пол. — Это вам.
— Кто вы? — спросил Виктор Иванович, не понимая, что происходит.
— Мне сказали отнести. Я сосед. Из пятого подъезда.
Виктор Иванович взял коробку. Она была легкой. Мальчик развернулся и быстро ушел, даже не оглянувшись. Виктор Иванович закрыл дверь и вернулся на кухню. Он поставил коробку на стол и долго смотрел на нее, прежде чем открыть.
Внутри лежала маленькая записка и старый, потертый конверт. Виктор Иванович дрожащими руками развернул записку. На ней были напечатаны крупные, неровные буквы: «Это то, что вы ищете».
Виктор Иванович нахмурился. Он ничего не искал. По крайней мере, последние годы. Он просто жил.
