Двенадцать лет неизвестный оставлял на крыльце детского дома огромные суммы денег. Директор молилась за тайного благодетеля. Пока однажды в конверте не оказалась фотография
Детский дом №4 находился на окраине города. Денег вечно не хватало: то текла крыша, то ломался старый автобус. Директор, Анна Сергеевна, женщина строгая, но справедливая, привыкла обивать пороги чиновников.
Всё изменилось двенадцать лет назад.
Утром 15-го октября дворник дядя Миша нашел на крыльце плотный желтый конверт. Без марок, без адреса. Внутри лежали сто тысяч рублей мелкими купюрами. Ни записки, ни имени.
Анна Сергеевна заявила в полицию. Деньги проверили — они были настоящими. Криминального следа не нашли. Спустя месяц, ровно 15-го числа, на крыльце появился второй такой же конверт. Потом третий.
Двенадцать лет. Сто сорок четыре месяца подряд.
За эти деньги детский дом преобразился. Появился новый спортзал, современный класс информатики, дети начали ездить в летние лагеря. Анна Сергеевна не знала, кого благодарить, но каждый вечер мысленно желала здоровья тайному меценату. Она представляла его успешным бизнесменом, который решил искупить какие-то старые грехи.
Сегодня было 15-е октября. Двенадцатая годовщина.
Анна Сергеевна пришла на работу раньше всех. Желтый конверт лежал на привычном месте, придавленный камнем.
Она заперлась в кабинете, налила кофе и взяла нож для бумаг. Вскрыла конверт. Но денег внутри не было.
Вместо пачек купюр на стол выпала старая, выцветшая фотография. На ней был изображен молодой, коротко стриженный парень в тюремной робе. Его глаза смотрели исподлобья, затравленно и зло.
Анна Сергеевна побледнела. Она узнала это лицо.
Двенадцать лет назад по вине этого парня в пьяной аварии погибла молодая пара. Их пятилетний сын Илья чудом выжил, но остался сиротой. И попал сюда, в этот самый детский дом. Виновника посадили на двенадцать лет.
Дрожащими руками директор перевернула фотографию. На обороте корявым почерком было написано:
«Я выхожу сегодня. Я отдавал всё, что зарабатывал на зоне, до копейки. Я знаю, что деньги не вернут ему родителей. Скажите… Илья всё еще у вас?»
Анна Сергеевна выронила фотографию.
Илье сейчас было семнадцать. И он ненавидел человека, убившего его родителей, всей душой.
В дверь кабинета постучали.
— Анна Сергеевна, — раздался голос секретарши. — К вам посетитель. Говорит, по личному вопросу.
Дверь открылась, и на пороге появился он.
Тот самый человек с фотографии. Только теперь он был старше, худее, с глубокими морщинами у рта. На нем была дешевая, явно с чужого плеча куртка. Он переминался с ноги на ногу, сжимая в руках потертую кепку.
