Тридцать лет в пути. Тысячи пассажиров, тысячи историй. Анна Павловна думала, что больше никогда не услышит стук колес. Пока однажды на перроне не встретила девочку без билета
Анна Павловна жила рядом с железной дорогой. Из окна ее хрущевки был виден кусочек платформы станции «Сортировочная», а по ночам в серванте тихо звенели хрустальные рюмки — так же, как когда-то звенели стаканы в подстаканниках в ее вагоне.
Тридцать лет она отработала проводницей на маршруте «Москва — Владивосток». Шесть суток туда, шесть обратно. Она помнила запах угольного титана, помнила, как успокаивать пьяных дембелей и как принимать роды прямо на перегоне под Новосибирском.
На пенсию ее проводили с почетом, подарили китайский сервиз и грамоту. И вот уже пять лет Анна Павловна жила «на суше». Вязала носки, смотрела сериалы и каждый вечер выходила на платформу — просто подышать запахом мазута и креозота. Ей не хватало стука колес.
Был промозглый ноябрьский вечер. Ветер гнал по перрону мокрые листья. Анна Павловна стояла под козырьком станции, кутаясь в пуховый платок, и ждала проходящий скорый на север.
Она заметила ее не сразу. Девочка лет четырнадцати стояла в самом конце платформы, там, где заканчивался свет фонарей. На ней была легкая ветровка, капюшон накинут на голову. Она стояла слишком близко к краю. Непростительно близко.
Где-то вдалеке густо загудел локомотив. Приближался товарный.
Анна Павловна напряглась. Профессиональная интуиция, отточенная десятилетиями, закричала об опасности. Люди, которые просто ждут электричку, так не стоят. Они переминаются с ноги на ногу, смотрят на часы, прячут носы в воротники. А эта стояла абсолютно неподвижно, глядя на приближающийся прожектор поезда.
— Эй! — крикнула Анна Павловна, делая шаг вперед. Ветер унес ее голос.
Стук колес нарастал. Товарняк шел без остановки, на полном ходу. Свет его прожектора выхватил из темноты фигурку девочки. Она вдруг сделала полшага вперед. Еще чуть-чуть — и ее затянет под колеса воздушным потоком.
Анна Павловна, забыв про больные колени и одышку, рванула вперед так, как не бегала уже лет десять.
