Старый смотритель маяка, которого давно списали на берег, каждую ночь тайно возвращался на заброшенную башню. Он зажигал лампу не для кораблей. Он зажигал ее для одного-единственного человека
Маяк на мысе Сером официально закрыли пять лет назад.
Приехала комиссия из города, составила акт. Сказали, что оборудование устарело, башня требует ремонта, а в век спутниковой навигации держать человека на этом куске скалы нерентабельно. Лампу демонтировали, дверь заколотили досками.
Смотрителю, Степану Петровичу, дали пенсию и комнату в поселке на материке.
Но они не знали одного: бывших смотрителей не бывает.
Степан Петрович прожил на мысе Сером тридцать лет. Он знал каждый камень, каждую чайку. Он знал, как воет ветер перед штормом и как пахнет море, когда идет косяк сельди.
Каждый вечер, когда над морем сгущались сумерки, старик брал рюкзак, садился в свою старенькую лодку и плыл на остров. Он отдирал одну доску, пролезал внутрь и поднимался по ста двадцати чугунным ступеням наверх.
Там, в пустой стеклянной комнате, он ставил на треногу мощный аккумуляторный прожектор, который купил на свои деньги. Ровно в полночь он включал его. Луч был слабым, не чета старой галогеновой лампе, но он был.
Местные рыбаки знали об этом. Они посмеивались над чудачествами старика, но втайне каждый раз искали глазами этот слабый желтый огонек на горизонте.
Был конец октября. Море дышало холодом. Степан Петрович сидел на самом верху башни, кутаясь в бушлат, и пил чай из термоса.
Барометр на стене стремительно падал. Небо стало цвета свинца, а ветер засвистел в щелях разбитых окон так, что заложило уши.
Надвигался шторм. Не просто шторм — настоящий осенний норд-ост, который переворачивает лодки как скорлупки.
Степан Петрович всмотрелся в темноту. И вдруг его сердце сжалось.
Там, милях в трех от мыса, в самом центре кипящего черного котла, мелькнула крошечная точка. Лодка.
Он схватил бинокль. Да. Это была моторка старого Михаила — единственного рыбака в поселке, который выходил в море в любую погоду. Мотор, судя по всему, заглох. Лодку несло прямо на рифы Зубы Дракона.
У Михаила не было шансов. Ни один спасательный катер не успеет дойти сюда в такую волну.
