Дед Матвей стоял у забора и смотрел, как рабочие заводят бензопилы. Эти яблони он посадил сорок лет назад вместе с женой. Но участок больше не принадлежал ему. И тогда старик принял решение, которое изменило жизнь всей деревни
Матвей Иванович был человеком земли. У него были узловатые, как корни старого дуба, пальцы и въевшаяся в кожу черноземная пыль, которую не брало ни одно мыло.
Всю свою жизнь он прожил в деревне Сосновка. У них с женой Катериной был самый красивый сад на всю округу. Весной он утопал в белой пене цветущих яблонь и вишен, а осенью ломился от тяжелых, налитых соком плодов.
Детей у них не было. Катерина часто плакала по ночам, а Матвей молча выходил во двор и сажал новое дерево. «Пусть хоть они растут», — думал он.
Когда Катерины не стало, Матвею было семьдесят. Он остался один в большом доме. А через пять лет случилась беда — сгорел дом его племянника в городе. Чтобы помочь родной крови отстроиться заново, старик продал свой участок городским дачникам, а сам перебрался в крошечную сторожку на окраине деревни.
Новые хозяева приехали весной. Молодые, деловые, на дорогих машинах.
Матвей стоял у покосившегося забора сторожки и смотрел, как к его бывшему дому подъезжает бригада рабочих.
— Значит так, — громко говорил хозяин, показывая на цветущий сад. — Вот это всё старье под корень. Здесь зальем бетон под стоянку на три машины, а там рулонный газон постелем. И мангальную зону.
У Матвея потемнело в глазах.
— Мил человек, — он подошел к калитке, снимая кепку. — Зачем же под корень? Это ж антоновка, сорок лет ей. А там груша-медовая, Катя моя сажала…
Хозяин поморщился.
— Дед, шел бы ты. Мы деньги заплатили, наше дело, что тут делать. От этих яблок только грязь и осы.
В тот же день взревели бензопилы. Матвей сидел на крыльце своей сторожки, закрыв уши руками, но всё равно слышал, как с глухим стуком падают на землю стволы. Как будто рубили по живому.
