Что делать старому начальнику станции, если на перроне оставили огромную чужую собаку, а ее хозяин попал в реанимацию в другом городе? История о верности, которая не знает расстояний
Станция «Тихая Падь» полностью оправдывала свое название. Здесь было всего два пути, старое кирпичное здание вокзала и расписание, в котором значилось три электрички и два поезда дальнего следования в сутки. Стоянка — две минуты.
Петр Ильич был здесь и начальником, и кассиром, и дежурным. Ему было шестьдесят восемь, он жил один в служебном домике при станции, давно похоронил жену, а дети разъехались кто куда. Вся его жизнь была подчинена гудкам тепловозов.
Был канун Нового года. Мела такая метель, что семафор в конце платформы едва угадывался сквозь белую пелену.
Поезд «Москва — Владивосток» прибыл с опозданием на пятнадцать минут. Петр Ильич вышел на перрон с фонарем, ежась от колючего ветра.
Из последнего вагона выскочил запыхавшийся проводник. В руках он держал обрывок брезентового поводка, на конце которого упирался всеми четырьмя лапами огромный черный пес, похожий на водолаза.
— Петр Ильич, выручай! — крикнул проводник сквозь шум метели. — Пассажира с инфарктом ссадили на узловой, скорая увезла прямо с платформы. А собака в вагоне осталась! Забилась под полку, никого не подпускает. Еле вытащили!
— А я с ней что делать буду? — опешил начальник станции.
— Ну не на мороз же ее выкидывать! Пусть у тебя посидит, пока хозяин не очнется или родственники не объявятся. Всё, Ильич, у меня график горит!
Проводник сунул поводок в руку остолбеневшему старику, запрыгнул в тамбур, и поезд начал набирать ход.
Петр Ильич остался один на заснеженном перроне. На другом конце поводка сидел пес. Он не лаял и не рвался. Он просто смотрел вслед уходящему поезду, и в его янтарных глазах была такая бездонная, человеческая тоска, что у старика защемило сердце.
— Ну что, брат, — вздохнул Петр Ильич. — Пошли в тепло. Не замерзать же тебе тут.
Пес не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть туда, где в метели скрылись красные хвостовые огни.
Петру Ильичу пришлось буквально тащить тяжелую собаку в дежурку. Внутри было тепло, пахло углем и крепким чаем. Старик постелил в углу старый ватник и налил в миску воды.
Пес лег на ватник, положил морду на лапы и закрыл глаза. От предложенной колбасы он отказался.
На ошейнике не было ни бирки, ни номера телефона.
