На почте есть правило: если за письмом никто не пришел, оно отправляется в макулатуру. Нина Павловна всегда следовала правилам. Пока однажды в стопке старых писем не увидела почерк, от которого у нее перехватило дыхание
Нина Павловна была человеком-невидимкой. Маленькая, сухонькая, в неизменной серой кофточке и очках на цепочке, она сливалась со стенами старого почтового отделения. Тридцать лет она сортировала письма, клеила марки и выдавала посылки.
Ее жизнь была такой же размеренной и предсказуемой, как расписание почтовых фургонов. Утром — чай с сухариком, днем — работа под гул штампов, вечером — сериал по телевизору и вязание. Ни мужа, ни детей. Только кот Барсик, такой же серый и тихий, как она сама.
Коллеги считали Нину Павловну сухарем. Она никогда не сплетничала, не пила с ними чай в подсобке и строго следила за соблюдением всех почтовых инструкций.
Особенно она любила отдел невостребованной корреспонденции. Раз в полгода нужно было проводить ревизию: письма, за которыми никто не пришел в течение установленного срока, отправлялись в специальный мешок на уничтожение.
В тот вторник Нина Павловна как раз занималась архивом. На улице лил осенний дождь, в отделении пахло мокрой шерстью и сургучом. Она методично перебирала стопку пыльных конвертов, сверяя даты.
«Иванову П.Р. — адресат выбыл». В мешок.
«Смирновой Е.А. — не проживает». В мешок.
Вдруг ее рука замерла. В самом низу стопки лежал конверт. Он отличался от остальных. Бумага пожелтела от времени, марка была старого образца — такие не выпускали уже лет пятнадцать. Но главное было не это.
На конверте не было ни адреса, ни фамилии. Только одна строчка, выведенная неровным, дрожащим почерком: «Тому, кто меня простит».
Нина Павловна нахмурилась. По инструкции, такие письма нужно было уничтожать немедленно. Она занесла руку над мешком с макулатурой, но что-то ее остановило.
Она поднесла конверт ближе к глазам. Почерк казался ей смутно знакомым. Эти странные петельки у буквы «т», этот резкий наклон вправо… Сердце Нины Павловны вдруг забилось так сильно, что ей стало трудно дышать.
Она оглянулась. Начальница пила чай в подсобке, молоденькая практикантка болтала по телефону. Нина Павловна, нарушив главное пр
