У каждой книги есть свой читатель. Но роман неизвестного автора в сельской библиотеке ждал своего часа слишком долго. Когда Вера Николаевна решила избавиться от старья, на пороге появился человек в дорогом пальто
Сельская библиотека в Звонарях пахла старой бумагой, мастикой и геранью. Вера Николаевна работала здесь почти всю жизнь. Она знала каждый корешок, каждую трещинку на стеллажах. В эпоху интернета и смартфонов читателей стало совсем мало — заходили в основном пенсионеры за детективами да школьники за книгами по программе.
В тот четверг Вера Николаевна проводила инвентаризацию. Районное начальство приказало списать «неактуальный фонд», чтобы освободить место под новые, глянцевые энциклопедии.
Она стояла на стремянке возле самого дальнего стеллажа с зарубежной прозой. В самом углу, зажатая между толстыми томами Драйзера, стояла тонкая книжка в невзрачной серой обложке. Роман малоизвестного французского автора, изданный в начале восьмидесятых.
Вера Николаевна достала формуляр, приклеенный к форзацу. Он был девственно чист. За тридцать с лишним лет эту книгу не взял ни один человек.
— Ну что ж, милая, — вздохнула библиотекарша. — Твое время вышло. В макулатуру.
Она уже бросила книгу в стопку на списание, когда колокольчик на входной двери звякнул.
Вера Николаевна выглянула из-за стеллажа. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Высокий, седоватый, в дорогом кашемировом пальто, которое смотрелось в обшарпанной сельской библиотеке так же нелепо, как хрустальная люстра в коровнике.
— Здравствуйте, — у мужчины был приятный, глубокий голос. — Я ищу одну книгу. Боюсь, это моя последняя надежда. Я объездил все букинистические магазины в области.
— Здравствуйте, — Вера Николаевна поправила очки. — А что за книга? У нас фонд небольшой, сами понимаете.
Мужчина назвал автора и название. Того самого французского романа в серой обложке.
Вера Николаевна замерла. Она медленно перевела взгляд на стопку макулатуры.
— Есть, — тихо сказала она. — Только что хотела ее списать. Никто не брал тридцать лет.
Мужчина побледнел. Он шагнул к столу так быстро, словно боялся, что книга сейчас исчезнет.
— Можно? — его голос дрогнул.
Вера Николаевна протянула ему серый томик. Мужчина взял его так бережно, словно это была величайшая драгоценность. Он не стал смотреть ни на обложку, ни на аннотацию. Он сразу, безошибочно открыл книгу на 214-й странице.
На пол с тихим шорохом упал сухой, ломкий кленовый лист. А на полях страницы, выцветшими синими чернилами, было написано несколько слов.
Мужчина прочитал их, закрыл глаза и тяжело опустился на стул для читателей.
