Мы часто думаем, что наша жизнь — это черновик, который можно будет переписать набело. Она тоже так думала, пока не встретила в очереди к кардиологу человека, который задал ей всего один вопрос
Марине было пятьдесят два. Она работала главным бухгалтером в строительной фирме, носила строгие серые костюмы и собирала волосы в тугой пучок. У нее была взрослая дочь, выплаченная ипотека и стабильное давление 130 на 80. Ее жизнь была похожа на идеально сведенный баланс: ни одной ошибки, ни одной лишней копейки. И ни одной радости.
Втайне от всех, глубоко внутри, Марина мечтала танцевать танго.
Эта мечта родилась еще в юности, когда она увидела по телевизору какой-то старый аргентинский фильм. Страсть, ритм, свобода — всё это так манило ее. Но тогда мама сказала: «Какие танцы, Марина? Тебе поступать надо. Танцами на хлеб не заработаешь».
И Марина поступила на экономический.
Потом она думала: «Вот закончу институт, пойду на танцы». Но после института она вышла замуж, родилась Дашка. Стало не до танцев.
Потом она думала: «Вот Дашка в школу пойдет, появится свободное время». Но муж ушел, оставив ее с ребенком и ипотекой. Пришлось брать подработки.
Потом она думала: «Вот выплачу ипотеку…». «Вот Дашка замуж выйдет…». «Вот маму дохожу…».
Всегда находилось какое-то «потом». Жизнь подкидывала всё новые и новые задачи, и Марина послушно их решала, отодвигая свою мечту всё дальше и дальше, пока она не превратилась в маленькую, тусклую искру где-то на задворках сознания.
В ту пятницу Марина сидела в коридоре районной поликлиники. Она ждала приема у кардиолога — в последнее время сердце начало пошаливать. Очередь двигалась медленно. В коридоре было душно, пахло хлоркой и старостью.
Рядом с ней сидел мужчина. На вид ему было лет шестьдесят. Он был одет в яркую, совершенно нелепую для поликлиники гавайскую рубашку, а в руках держал мотоциклетный шлем.
Марина покосилась на него. Мужчина перехватил ее взгляд и улыбнулся.
— Жарко, правда? — спросил он.
— Да, — сухо ответила Марина, отворачиваясь. Она не любила разговоры в очередях.
Но мужчина оказался разговорчивым.
— А я вот за справкой пришел. Для водительских прав. Мотоцикл купил. Представляете? В шестьдесят лет решил байкером стать.
Марина не выдержала и снова посмотрела на него.
— В шестьдесят лет? А не поздновато ли?
Мужчина рассмеялся.
— Поздновато для чего? Для того, чтобы жить? Знаете, я всю жизнь работал инженером. Строил мосты. А мечтал ездить на мотоцикле. Но жена боялась, дети маленькие были… Всё откладывал. Думал: вот выйду на пенсию, тогда и покатаюсь.
Марина почувствовала, как внутри что-то екнуло. Это было слишком похоже на ее собственную жизнь.
— И что? Вышли на пенсию и купили? — спросила она.
Мужчина перестал улыбаться.
— Нет. Год назад у меня нашли опухоль. Операция, химия… Врачи говорили, шансов мало. И вот лежу я в палате, смотрю в потолок и думаю: «Ну что, дооткладывался? Мосты построил, детей вырастил. А на мотоцикле так и не прокатился».
Он замолчал, крутя в руках шлем.
