Собирать детскую кроватку в ожидании чуда — это самое радостное утомление на свете. Но разбирать ее, зная, что в ней никто никогда не уснет — это задача, для которой в человеческом языке не придумано слов
Андрей стоял на пороге маленькой комнаты и смотрел на плотные желтые шторы, сквозь которые пробивался тусклый свет уличного фонаря. В квартире стояла абсолютная, звенящая тишина. Такая тишина бывает только на большой глубине, где нет ни света, ни воздуха.
Завтра утром он должен поехать в больницу и забрать оттуда жену.
Пожилой врач с усталыми, красными от бессонницы глазами отвел его вчера в больничный коридор, положил тяжелую руку на плечо и тихо сказал: «Андрей, вам нужно подготовить дом. Уберите всё. Кроватку, вещи, игрушки. Ей сейчас нельзя это видеть. Будет срыв. Просто сделайте так, чтобы комната снова стала обычной спальней».
Андрей сглотнул подступивший к горлу ком, шагнул внутрь и включил свет.
Комната была идеальной. Они готовили ее три месяца. Лена сама выбирала эти обои с едва заметными облаками. Сама заказывала деревянные буквы с именем «Артем», которые Андрей еще не успел повесить на стену — они так и лежали на комоде, перевязанные бечевкой.
Он подошел к центру комнаты, где стояла белоснежная деревянная кроватка. Андрей помнил, как собирал ее месяц назад. Он тогда потерял один болт, ругался на шведскую инструкцию, а Лена сидела в кресле, гладила свой огромный живот и смеялась над тем, какой он неуклюжий.
Тогда у них было будущее. А три дня назад на плановом осмотре, на сроке в тридцать восемь недель, врач долго водил датчиком УЗИ по животу Лены. В кабинете было тихо. А потом врач сказал страшные, невозможные слова: «Сердцебиения нет». Никаких причин. Никаких предпосылок. Просто вселенная почему-то решила выключить свет.
Андрей достал из кармана шестигранник. Металл был холодным.
Он вставил ключ в первый паз и повернул против часовой стрелки. Щелк. Фиксатор поддался.
Это было похоже на какую-то извращенную перемотку времени назад. Андрей методично, с пугающей механической точностью, выкручивал болты и складывал их в пластиковый стаканчик. Он снял боковую стенку. Затем вытащил матрасик — крошечный, пахнущий новой тканью и ромашковым мылом, которым Лена стирала простыни.
На полу лежала большая картонная коробка. Туда, на самое дно, Андрей начал складывать то, что должно было стать их счастьем, но превратилось в вещественные доказательства неслучившейся жизни:
Комплект пеленок со смешными лисятами.
Синий вязаный комбинезон, который связала его мама.
Упаковку крошечных подгузников, размер для новорожденных.
Мягкого плюшевого слона с несоразмерно большими ушами.
Когда комната почти опустела, Андрей потянулся к комоду, чтобы снять прикрученный к нему музыкальный мобиль с мягкими звездочками. Его рука дрогнула, и он случайно задел заводной механизм.
В пустой, гулкой комнате внезапно заиграла мелодия.
